Лично у Эскильо когда-то хватило и подготовки, и выдержки, и интуиции, чтобы обнаружить источник возникших проблем.

Закончилось тогда все мордобоем. Вне службы и один на один с бывшим хранителем информации, в чем никто из них так и не сознался. Но я знала, потому что именно мне Лазовски приказал следить за каждым шагом Эда. Я и следила, только о драке сообщать не собиралась. Разумный выбор; а может, они просто тренировались?

А позже, после одного из совместных заданий, от самого Эскильо узнала и остальные подробности тех событий. Лазовски отказывался засчитывать выполнение, мотивируя свое решение тем, что испытуемый был обязан действовать, как того требовала инструкция. Но Эскильо переиграл и тут.

Рапорт находился в системе, которая его просто «не видела», пока Эд не сбросил соответствующий код. И попробуй, придерись. Рапорт есть? Есть! Отправлен вовремя? Дата и время это подтверждали. А то, что смотреть не умели…

– Все, поздно, – выдохнул Вано. – Фиксирую вход в сеть.

– Картинку на экраны! – выдохнула я. Что бы я ни говорила Эду, но все равно нервничала. Понимала, что иначе нельзя – троим из них мы доверим жизнь свидетелей, но вместе с азартом, как у гончей, чувствовала двоякость происходящего.

С одной стороны, с другой… Плоским и однозначным наш мир никогда не был.

– Чертенок, – прорычал в ответ Вано, – перестань меня учить, что делать!

– Ах, – протянула я язвительно, заставляя себя избавиться от самоедства. То, чем мы сейчас занимались, называлось необходимостью, – простите великодушно!

– Понеслось, – закатил глаза к потолку Эскильо. – И не надоело?

Мы с Вано одновременно качнули головой: не надоело! Позволяло ощущать себя живыми.

Эд и сам это прекрасно понимал, просто роль такая…

– Загрузка профиля, карта…

Проверка безопасности соединения, отсутствие-наличие попыток взлома, настройки интерфейса, данные по последнему входу…

– Есть! – Вано в мою сторону не посмотрел, но я заметила, как он напрягся, блокируя рефлекторное желание повернуться.

– Не слепая, – угрюмо отозвалась я, наблюдая, как на лице Адама появляется тень паники.

– Паника!

Выругалась… про себя. И надо было Эду произнести вслух то, о чем я только подумала.

– Реакция размыта, – отрезала я, давая Козельскому не шанс – только надежду на него. – Смотрим дальше.

– Как скажешь, – пробурчал Эскильо чуть слышно. Мог не стараться, тишина в кабинете стояла такая, что даже шепот казался громким.