Номер шестой задание провалила с треском. Когда она все-таки кинулась к подсадной, было уже поздно.

Мне было жаль, но второго шанса ей никто не даст. Вердикт Лазовски в таких случаях бывал однозначным; полгода на бумажках и непрохождение аттестации.

Наша служба колебаний и ошибок не прощала.

* * *

– Мне известно, что у вас, господин Лазовски, с Приамом связаны не самые лучшие воспоминания.

С императором Тиашином Геннори встречаться не довелось, а вот с Льюасом – уже на третий день пребывания на Эстерии в качестве эксперта Союза.

Принимали его и Куиши, ставшего неплохим помощником в делах, в главном императорском дворце. Ходили слухи, что ночевать Льюас продолжал в своем, посчитав, что этот слишком велик и холоден, чтобы стать домом.

Лазовски готов был с ним согласиться – добираться до кабинета, где их ожидал новый глава сектора, им пришлось почти двадцать минут.

– К сожалению, это так, господин император, – склонил голову Ровер, помня, о чем его предупреждали. Льюас в общении предпочитал сдержанность и краткость. – Но это не значит, что я держу зло на весь народ Приама.

С одной стороны – формальные слова, с другой… так оно и было. И не только с Приамом. О Самаринии тоже осталось двоякое впечатление. Боль и… боль. Та, которую пришлось пережить самому, и та, которую испытывал, видя, что культ трех богинь лишь малая часть той жизни.

– Я рад это слышать, – с благосклонной улыбкой отозвался император, жестом указав на кресла, стоявшие в зоне отдыха.

Сев первым, дождался, когда его примеру последует Лазовски – Куиши продолжал стоять, как и полагалось сопровождающему, и лишь после этого продолжил:

– Насколько я понял из информации, переданной мне вашими дипломатами, мы теперь с вами будем… видеться.

Весьма уклончиво, но довольно точно…

Устрой подобное Шторм, Лазовски вряд ли согласился бы, но отказать Орлову, тем более после того, как тот со всей очевидностью продемонстрировал необходимость подобного решения, он не смог.

Штабисты заигрались. Не все, конечно, но тех, кто не только жаждал успеха, но и четко понимал, что именно стоит за удачно проведенной операцией, становилось все меньше. Их места занимали другие – молодые, амбициозные, плохо понимающие, что за цифрами потерь кроются непрожитые жизни, горечь родных, близких, друзей. Несложившиеся семьи, нерожденные дети, не случившееся… не произошедшее…

Эту ситуацию нужно было кардинально менять, в этом генерал был абсолютно прав. Пока еще не поздно и сама ситуация служила весомым подспорьем. Кстати, не без его, Лазовски, участия.