– Ты ничего не видел и не слышал.

Относилось это явно не к тому, о чем он только собирался рассказать.

– Не видел и не слышал, – хмыкнул Геннори, догадываясь, что забыть о тех нескольких минутах ему точно не удастся.

Вячек считал необходимым если и не беспокоиться, то хотя бы держать под контролем обстановку вокруг тех, кто был ему дорог, но не позволял заботиться о себе.

О чем бы ни догадывался раньше Лазовски, подтверждение своим подозрениям он получил лишь теперь. Шторм еще держался, но только он сам знал, чего это ему стоило.

– Мои химики… нахимичили! – не без гордости произнес полковник, понимающе ухмыльнувшись. Мысли друга не прошли мимо его внимания. Они знали друг друга слишком давно, чтобы ошибаться.

– Антиблокиратор? – напрягся Лазовски.

Если он прав и об этом станет известно… Думать на эту тему даже не хотелось.

– Не совсем, – слегка успокоил его Шторм. – Одноразовая штука, во второй уже не берет, к тому же, не без последствий.

– Надеюсь, не по мужской части?

Полковник попытку шутки оценил улыбкой. Мелькнула и тут же исчезла.

– Усиливает уже поставленные. Но выворачивает…

– Это я уже сообразил, – не без злости перебил его Лазовски. – Экспериментатор хренов! Тебе мало того, что ты уже с собой сотворил?! Идиот!

– Знаю, – кивнул Шторм. – И даже помню, что тебе обещал, но…

– Это был другой случай, – закончил за него Лазовски. – И обещания я твои слышал… и видел… Не мальчик же…

– Ну, – подмигнул Шторм, – не тебе судить.

И как с таким можно было разговаривать серьезно?!

– Считай, что убедил, – выпрямился в кресле Геннори. Продолжил уже серьезно; – Так что случилось?

Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы обманывать… И достаточно много вместе пережили, чтобы понимать без слов.

– Похоже, мой отец жив…