А дальше уже все просто. Если уметь манипулировать людьми так, как это делал Шторм.

Не знаю, чем уж он доводил моего временного напарника, но Виктор (будучи полностью уверен в самостоятельном принятии этого решения) вроде как ушел в СБ, под крыло Воронова, который, опять же – вроде как соперничал в славе со Славой.

Переломный момент. Если полковник прав и целью этих неизвестных являлся именно он, проблемы Анны Вихревой должны были закончиться, если нет…

Он оказался прав, в чем я совершенно не сомневалась.

Планировал ли он выход на второй уровень сразу, или сия идея посетила его уже в процессе, тоже по большому счету значения не имело, но Шаевский оказался вновь в деле. И пусть в той операции, которую Шторм провернул на Зерхане, Виктор не имел прямого отношения к своему бывшему командиру, ниточка между ними прослеживалась довольно четко.

Слава, его друг Геннори Лазовски, я, как сотрудник подразделения, которым руководил Ровер, Виктор, с которым я вступила в контакт по пути на планету… Связь между одним и другим выглядела настолько очевидной, что проще было просто разослать сообщения.

Оставалось лишь выяснить: кому?

Усмехнувшись, перетасовала картинки на внешке. В порядке, в котором они были расположены до этого, чувствовался внутренний диссонанс. Ромшез, Валев и их ребята в нашей нынешней истории были скорее на переднем плане.

Мысленный скачок в сторону не помешал закончить размышления о событиях меньше чем годовой давности.

У Шторма были подозрения – веские, основательные, но лишь подозрения, которые на летящем на Зерхан крейсере стали доказательствами. Иначе он просто не продолжил бы вести свою линию, все еще не подпуская Шаевского к себе, но держа того поблизости.

А доказательством мог быть лишь свидетель. Тот самый, который отследил извилистую цепочку между полковником и Виктором. И находился он… на борту.

Догадаться об имени этого свидетеля было несложно. Матюшин, Смолин… Райзер.

Каперанг Райзер.

Как тогда сказал Виктор… по идейным соображениям… Как объяснение для предательства.

Третий уровень. Шторм не только намеревался разобраться в том, кто играл против него, но и закладывал основы для контрдействий.

Умница! Но… сволочь. И поделать с этим ничего было нельзя, только принять. Как и то, что теперь не Лазовски, а мне придется оказывать ему поддержку со стороны Службы Маршалов.

– Что тебя беспокоит?

За то время, пока Дарош не подавал признаков жизни, тихо лежа на диване в гостиной собственной каюты, я успела забыть о его присутствии.

Мы продолжали демонстрировать бурный роман, частенько пропадая то у него, то у меня. Ни одному из нас это не мешало заниматься своими делами.