Сестра Юдит и я огляделись, а затем зашагали к собору.

И только начали подниматься по лестнице, как из массивных дверей вышел мужчина. Светловолосый, толстый, с окладистой бородой, в сутане из тонкой материи, ниспадавшей на ноги, обутые в сандалии. На сутане были нарисованы драконы и мужской силуэт с крестом в руке.

Когда я поднялся по лестнице, мужчина поклонился мне в пояс.

– Отец Дамиэн Хар Верис, рыцарь-инквизитор, – он широко улыбнулся. – Приветствую вас во имя Иисуса и святого Иуды. Я – Лукиан.

Я отметил про себя, что надлежит незамедлительно выяснить, кто из слуг епископа поставляет информацию культу Иуды, но лицо мое осталось бесстрастным. Все-таки прошел не один год, как я получил сан рыцаря-инквизитора: подобных сюрпризов выпало на мою долю с лихвой.

– Отец Лукиан Мо, – без улыбки пожал я протянутую руку, – я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Он же улыбнулся вновь:

– Конечно, конечно. Я в этом не сомневаюсь.

Мы прошли в просторный, но скромно обставленный кабинет Лукиана. Еретики не признают роскоши, с которой давно сроднились служители церкви. Из излишеств он позволил себе лишь одну картину, на стене за его столом.

Картину, в которую я уже влюбился: слепой Иуда, плачущий над убитыми драконами.

Лукиан тяжело опустился в кресло, указал мне на второе, напротив стола. Сестру Юдит мы оставили за дверями кабинета.

– Я лучше постою, отец Лукиан, – ответил я, зная, что это дает мне определенные преимущества.

– Просто Лукиан, – поправил он меня. – Или Лука, если предпочитаете. Мы не приемлем титулы.

– Вы – отец Лукиан Мо, родившийся на Арионе, окончивший семинарию на Кэтадее, бывший священник Единственно истинной межзвездной католической церкви Земли и тысячи миров, – возразил я. – И обращаться к вам надлежит так, как того требует ваш сан, святой отец. От вас я жду того же. Это понятно?

– Да, конечно, – дружелюбно ответил он.

– В моей власти лишить вас права приобщения к святым тайнам и отлучить от церкви за распространяемую вами ересь. На некоторых планетах я даже мог приговорить бы вас к смерти.

– Но не на Арионе, – вставил Лукиан. – Нам свойственна веротерпимость. Кроме того, числом нас поболе, – он вновь улыбнулся. – Что же касается остального, нет возражений. Я уже давно никого ни к чему не приобщаю; я Первый Учитель, и долг мой – мыслить, указывать путь, помогать остальным обрести веру. Отлучите меня от вашей церкви, если это доставит вам удовольствие, отец Дамиэн. Ведь наша цель – осчастливить всех.

– Вы изменили истинной вере, отец Лукиан, – я положил на его стол «Путь креста и дракона», – но, как я вижу, нашли другую, – тут я позволил себе улыбнуться ледяной, внушающей ужас, улыбкой. – С более нелепой выдумкой мне еще встречаться не доводилось. Но вы, наверное, скажете мне, что говорили с Богом, что он поведал вам это новое откровение, чтобы вы могли очистить честное имя святого Иуды, не так ли?