Кузнец с легкостью удерживая тяжелый молот, уверенно и точно наносил неспешные удары. Летели яркие искры, а простой кусок заготовки становился вещью, получающей в этот самый миг свое предназначение. Это было странно и удивительно.

— А хочешь сама попробовать? — вдруг обратился ко мне Данимир.

— Разве я смогу?!

Попробовать очень хотелось.

— Почему нет? Бери молот, тиски, — он кивнул на верстак с инструментами. — Тиски — в левую руку, зажимай. Да крепко держи, чтобы не верюхалось. Молот — в правую. Да не этот бери! Поменьше. А с тем ты и сама сверюхнешься. Да погодь-ка еще, я тебе фартук дам. А то попортишь всю одежку.

Он стянул через голову тяжелый кожаный фартук, надел его на меня и заботливо завязал веревочки. Кивнул:

— Ну, сейчас давай. Пробуй. Левой рукой держишь, правой — бьешь. Да не забывай поворачивать…

Я попробовала. Молот, несмотря на то, что был раза в три меньше молота Данимира, оказался тяжел. Заготовка вывертывалась и выскальзывала. Но я старалась изо всех сил.

Понаблюдав некоторое время за моими мучениями, учитель с улыбкой предложил:

— Давай-ка я помогу, госпожа инспекторша.

Встал позади, накрыл мои руки своими. Тиски тут же стали послушными, а молот начал взлетать, как перышко.

— А ну-ка, так мы его! Так! — приговаривал Данимир, уверенно управляясь с инструментами. Мне оставалось просто подчиняться, следуя его движениям. — А сейчас — в воду, чтобы остыл. Подержим, и можно доставать…

Движения Данимира были размеренными, а ладони — теплые и сильные — в два раза больше моих.

— Вот и готово, — сообщил кузнец, вынимая нож из бадьи с водой. — Дай-ка я возьму.

Он перехватил клещи, положил изделие на ладонь. Сообщил, любуясь:

— Вишь, какой красавец! — И протянул поделку мне. — Держи, госпожа инспекторша. На память о Тридевятом царстве. Заточить, правда, надо еще…

Я осторожно, почти с благоговением взяла. И, правда, на память. Сделанный почти своими руками и при поддержке Данимира…

— Что ты, Данимир, меня все инспекторшей кличешь, — попеняла я. — Меня Алена зовут.

Данимир ласково хмыкнул, переспросил, улыбаясь:

— Аленушка, значит? Что ж, самое подходящее имя для нашей сказки…