На мгновение Шторр погрузился в воду с головой, но тут же вынырнул. Бешено замолотив руками и ногами, он широко раскрыл рот, попытавшись набрать в легкие побольше воздуха. Не следовало этого делать. Набежавшая волна немедленно накрыла его и потащила ко дну. Крим закашлялся, но все же каким-то чудом ему удалось вырваться из водоворота, и он вновь показался на поверхности. Отплевываясь, он сумел подстроиться под новую волну и выплыл на ее гребень. Волна подхватила его и, словно перышко швырнула, прямо на камень.

Врезавшись спиной и ногами, Крим смог уберечь от удара голову, но вновь ушел под воду. Только теперь он по-настоящему испугался. Он никогда не был хорошим пловцом. На базе землян был бассейн, и к концу жизни там Крим легко преодолевал его туда и обратно – но это в тихой воде, в купальном костюме, в спокойной обстановке…

Шторр понял, что тонет, и его охватила паника. Движения его сделались хаотичны, мысли беспорядочны. Не найдя ничего лучше, он попытался вскарабкаться на скользкий камень, о который ударился несколько секунд назад, но добился только того, что новая волна припечатала его к нему лицом. На мгновение он потерял сознание и, когда пришел в себя – если, конечно, его состояние может быть так охарактеризовано – уже вновь был глубоко под водой. Собрав последние силы, Шторр всем своим существом потянулся к поверхности. Через несколько длинных секунд его голова снова показалась над водой, но это было последнее, на что он оказался способен. В следующий миг силы оставили его. Последним лихорадочным рывком он вскинул руки, и внезапно его ладонь наткнулась на что-то скользкое. Пальцы Крима рефлекторно сжались, и, еще не успев понять, что держит в руках веревку, он почувствовал, что его тянут к берегу.

– Кому суждено быть повешенным – тот не утонет! – проворчал Пул с Гроста, подхватывая бесчувственное тело Шторра за шиворот и выдергивая его, словно пойманную рыбину, из пучины моря.

17

17

Купание в холодном море не прошло для Крима даром. Всю следующую неделю он провалялся в лихорадке. Его трясло, лоб пылал огнем, взгляд бессмысленно блуждал, он никого не узнавал, ничего не ел, только пил воду, которую приносил ему Пул.

Мастер-кастелян, оказавшийся по совместительству замковым лекарем, три раза в день давал ему ложку какого-то дымящегося вонючего отвара, от одного запаха которого Пулу самому становилось нехорошо. Шторр заглатывал лекарство столь же безропотно, сколь и бессознательно. Почти все остальное время он проводил в забытьи.

К концу недели жар наконец спал, однако Крим по-прежнему отказывался есть. Большую часть дня он лежал на своем тюфяке, бессмысленно уставившись в потолок, на вопросы отвечал через раз и обычно невпопад. Иногда он поднимался на площадку на вершине башни и долго стоял, опершись руками на зубец стены, задумчиво глядя на горизонт.