Когда на десерт подают расгулу, арфистка чувствует, что вот-вот лопнет, и отказывается от льдистого шарика из шоколадного молока.
— Следовало встретиться здесь с самого начала, — говорит она. — Тут намного лучше рассказывать истории.
Но человек со шрамами качает головой:
— Нет, для темных глав рассказа здесь слишком ярко и просторно.
Но здесь уже не ярко. Солнце зашло, и единственным источником света служат гирлянды крошечных электрических фонариков, развешанные по краю навеса и близстоящим деревьям. Неподалеку на запад и восток плотным потоком спешат гравимобили, и арфистке становится любопытно, куда они так торопятся. Кажется, если все поедут в одном направлении, движение здесь тут же прекратится.
— Давай тогда закончим рассказ. Как команде удалось забрать Танцора у леди Карго?
— Почему ты думаешь, что им это удалось?
— Шутишь? Иначе нами правила бы МТК.
— А откуда ты знаешь, что она сейчас нами не правит? Что мы не живем во сне, который нам велели смотреть? Дар повелевать многогранен. Сделай это. Сделай то. Еще и забудь кое-что. На самом деле однажды нам
— Леди Карго Радха? — Арфистка внезапно ужасается от мысли, что все, что она когда-либо знала, может оказаться ложью. Затем она берет себя в руки. — Так вот что ты имел в виду, не так ли, когда сказал, что в момент обнаружения Танцора закончились остатки здравомыслия во Вселенной? Потому что после этого о какой-либо уверенности и речи быть не могло.
— Уверенность — удел безумцев, — говорит человек со шрамами. — А здравомыслие — ценный товар. Закон спроса и предложения.
Арфистка вежливо смеется, но человек со шрамами вдруг застывает, и его глаза темнеют.
— Нет! — восклицает он. — Только не сейчас!
Он вскакивает, и стол отлетает в сторону. На деревянный пол летят глиняные кружки с улыбающимися солнечными ликами вперемешку с шариками кулфи.[68] Мамасита выбегает из кухни и, комкая в руках передник, смотрит на человека со шрамами. Двое тощих мужчин за соседним столиком быстро поднимаются и хватаются за пояса, но, определив причину переполоха, расслабляются и только посмеиваются.
Арфистка хочет окликнуть человека со шрамами, сказать что-нибудь, чтобы облегчить его страдания. И тут она понимает, что не знает его имени.
— Старик! — зовет девушка, используя имя, которым нарекла его Мамасита. — В чем дело?
— Все в порядке, леди с арфой, — говорит Мамасита. — Иногда на него находит. Вы! — кричит она на тощих мужчин. — Проваливайте! Не смеяться! Идти, еда бесплатная; оставаться — цена удваивается! Живо!