Затем они заказали болотный суп — густую похлебку из злаков и морепродуктов, похожую на чу-пингго, которой все детство питался Хью, — и толстые сэндвичи из слегка поджаренного черного хлеба с рыбой, сосисками, сыром и помидорами. Запить все это они решили местным пивом под названием «Снежинка». Далее, убедившись, что за ними никто не следит, компания разделилась. Хью отправился искать место для ночлега, Грейстрок растворился в толпе на Зеленой, пытаясь вычислить загипнотизированных Танцором людей, Фудир пошел рыскать в Закутке, а бан Бриджит занялась поисками «брата».

Архив Брошенных на улице Удьенья, в двух кварталах от Большой зеленой, представлял собой огромное здание с надписью на фасаде на незнакомом Хью языке, — скорее всего, это был один из ныне забытых диалектов, на котором общались депортированные. Он предположил, что девиз нес грозный и вдохновляющий смысл для всякого, кто бы мог прочесть его.

— Я работаю на Кунгву Гильдербрандта, валентнианского историка, — представился он старшему архивисту, помахав официального вида бумагами, которые для него распечатал Грейстрок на борту «Небесного странника».

Архивист удостоил их лишь беглого взгляда. Его не волновали иномиряне, пусть даже известные историки. Но ему было предписано вести себя гостеприимно, поэтому он скорчил гримасу, которую Хью предпочел посчитать демонстрацией доброжелательности.

— Мудрец Гильдербрандт отслеживает преемственность версий легенд о предтечах и…

— Это что еще за чертовщина?

— Вам же известно, что в разных мирах ходят различные версии легенд о предтечах. Мудрец Гильдербранд считает, что они — «видоизмененные потомки», как он выражается, одной изначальной легенды. К примеру, он установил, что версия рассказа «О двух цилиндрах» на Меграноме восходит к отрывку предания «О нерасторопной кухарке».

Хью принялся пудрить архивисту мозги. Как бы мало ни волновали того иномиряне-мудрецы, еще меньше его интересовали их исследования. Он отвечал только за сохранность документов и медиаданных в своем отделе, а на их содержимое ему было начхать.

— И мне бы хотелось прочесть старейшие сборники рассказов из вашей коллекции.

— Да что вы говорите? — воскликнул архивист так громко, что остальные посетители, находившиеся в вестибюле, обернулись в их сторону. — Что с вами такое, иномиряне? Ходите сюда один за другим; и разве при этом вы хотите изучить наш Государственный устав? Нет. Трансокеанический пакт? Отнюдь. Подборку писем Чингиза Джона Чу? Нет, вы желаете читать старые байки. Боже мой! Вы хотите, чтобы вам дали самые древние и хрупкие документы, которые у нас имеются? Их никто не трогает. Никто. И мне все равно, какие вы там большие или мудрые!