Она быстро окинула его понимающим взглядом:

— Ты этот язык выучил на Джаббале?

— Я никогда не был за пределами Джаббалы, разве что когда был еще маленьким. Извините, если я говорю с ошибками. Вы предпочитаете интерлингву?

— О, нет. Ты прекрасно говоришь на системном английском… Твое произношение ближе к земному, чем мое. У меня никогда не получается произносить гласные так, чтобы не выдать места своего истинного происхождения. Но мне хватает и того, что меня понимают. Разреши представиться тебе. Я не принадлежу к свободным маркетерам. Я антрополог, и они позволяют мне путешествовать с ними. Меня зовут доктор Маргарет Мэйдер.

Торби наклонил голову и сложил ладони:

— Очень приятно. Мое имя Торби, сын Бэзлима.

— Мне очень приятно, Торби. Зови меня Маргарет. Мое звание здесь все равно ничего не значит, раз это не корабельный чин. Ты знаешь, что такое антрополог?

— Я очень сожалею, мэм… Маргарет.

— Значение слова проще, чем звучание. Антрополог это ученый, который изучает, как люди живут друг с другом.

— Это наука? — с сомнением спросил Торби.

— Иногда я и сама удивляюсь. На самом деле, Торби, это сложная наука, потому что модели общественной жизни, которые вырабатывают люди, кажется, бесконечны. Каждый человек имеет только шесть признаков, общих со всеми другими людьми и отличающих людей от животных, три из них следуют из нашего физического строения, а еще три изучаются. Все остальное, что человек делает и во что он верит, его обычаи и экономическая практика варьируются бесконечно. Антропологи изучают все эти переменные величины. Понимаешь переменные величины?

— Ага, — неуверенно сказал Торби, — как «иксы» в уравнениях.

— Верно! — с воодушевлением согласилась она. — Мы изучаем «иксы» в человеческих уравнениях. Я изучаю, как живут свободные маркетеры. Они выработали, вероятно, самое необычайное решение трудной проблемы: как оставаться людьми и выжить в любом исторически сложившемся обществе. Они уникальны.

Она неловко шевельнулась:

— Торби, ты не будешь возражать, если я сяду на стул? На полу мне как-то неудобно…

— Мэм… — Торби покраснел, — у меня нет… я…

— Один за тобой. Другой позади меня. — Она встала и дотронулась до стены. Одна из панелей отошла, и в пустом пространстве возникло мягкое кресло. Заметив удивление на лице Торби, она спросила:

— Разве тебе этого не показали?

Она проделала то же самое на противоположной стене каюты, появилось еще одно кресло. Торби осторожно присел, потом удобнее расположился на подушках, казалось, кресло само приспосабливается к нему.

— Черт!