— Носовая пара, удерживать лодку!

Двое передних гребцов боролись с течением, дожидаясь остальных дурмов. Уверившись, что все готовы к отплытию, рулевой воскликнул:

— Вся четверка, обычный темп, полный вперед!

Он подождал, пока двое баковых гребцов завершили взмах, и крикнул:

— Раз!

Двое кормовых гребцов погрузили весла синхронно с товарищами и навалились на них всем весом.

— Эки думах! — произнес загребающий.

Он ритмично запел:

— Кай, кай-кай, кай.

На что остальные ответили:

— эки думах!

На «Эки» все четверо гребцов навалились на весла.

— Кай, кай-кай, кай.

— Эки думах!

В таком равномерном ритме лодка пошла против течения. Мéарана слышала, как с других лодок доносятся похожие выкрики. Спустя некоторое время она достала кларсах и стала подыгрывать. Один из баковых гребцов бросил на нее удивленный взгляд, и его весло завязло и столкнулось с веслом кормового гребца. Рулевой заорал на речном арго и быстро восстановил ритм, но «Зеленый лебедь» успел обойти их под свист и крики «лу-лу-лу!». Гребец с «Лебедя» показал им задницу.

— Рулевой не очень рад, — заметил Софвари. — Он сердится. Возможно, твоя музыка сможет очаровать его так же, как меня.

Он пересел на переднюю скамью лицом к арфистке.

— Ты так красиво играешь.

— Могу играть и плохо, если хочешь. Мой репертуар обширен, а музыка имеет много целей.

— Но не выше красоты, и ни одна цель не может быть лучше, чем просто игра ради игры.