К легкому беспокойству Джоула, Майлз, сжимающий трость, настоял на том, чтобы залезть на груду мешков и оглядеться оттуда. Своим любопытством и привычкой осматриваться сверху он напоминал кота, не обладая, впрочем, кошачьей привычкой мягко приземляться на лапы. У Джоула немного отлегло от сердца, когда Майлз уселся на край штабеля, свесив ноги, и немного поерзал, устраиваясь поудобнее; так он находился чуть выше обычного человеческого роста и самого Джоула. Не то, чтобы очень тонкий ход, но Джоул не возражал предоставить ему преимущество с самого начала. Он оперся спиной на штабель напротив, скрестил руки на груди и стал ждать.

Тщательно изображая непринужденный тон, Майлз заговорил:

— Итак, этот план моей матери с посмертными детьми стал для вас сюрпризом? Я имею в виду, то, что вы встречаетесь, и все прочее.

«Не стоило и рассчитывать, что пластбетон помешает этому разговору». Или что-нибудь еще.

— Да, — признал Джоул. — Я представления не имел о том, что это возможно. Хотя к тому времени, когда она вернулась из своей поездки на Зимнепраздник вместе с образцами, мы с ней еще не встречались. — Он подумал. О чем именно хотел поговорить Майлз? И действительно ли он хочет продолжать разговор? — А вы? Вы были удивлены?

Майлз поводил ладонью туда-сюда в жесте, который означал и «да», и «нет» одновременно.

— Я всегда знал, что она хочет дочь. Не вместо меня, не пойми неверно. Вместе. Казалось, ей было достаточно воплощать свою манию материнства на самых разных барраярских девушках, которых она наставляла все эти годы. Я думал, она забросила эту мысль десятилетия назад. Я знал про образцы – узнал о них, будучи душеприказчиком отца, – но тогда моего внимания требовал миллион разных вещей, а этот пункт был, по крайней мере, ее проблемой, а не моей. Больше я о них не задумывался, а она об этом ни разу не заговаривала. — На последней фразе он нахмурился.

— Мне она тоже ничего не говорила до тех пор, пока не убедилась в их жизнеспособности. Возможно, именно поэтому она и выжидала, — предположил Джоул.

А если бы образцы оказались мертвыми, она бы затаила это горе в своем сердце, не имея возможности ни с кем его разделить и облегчить тем самым наполовину? Увы, похоже на то. Теперь настала его очередь хмуриться.

— Единственное, что меня действительно удивляет — то, что она выбрала Сергияр, — продолжил Майлз. — Я думал, она вернется домой. Займется… не знаю… Чем-нибудь. Скажем, воспитанием внуков. Дети в этом плане несколько обделены: мой отец умер, мать Катерины давно умерла, а ее отец безвыездно живет на Южном континенте. Хотя, полагаю, есть ее тетя и дядя Фортицы, они как раз живут в городе. И ее братья с женами и детьми. И Никки. И Элис с Саймоном. И… ну хорошо, думаю, им, в отличие от меня, родни хватает. У меня был старый граф Петр. И иногда кузен Айвен.