— И как он это… э-э… воспринял? Всю эту технику?

Майлз наморщил нос.

— Был озадачен, я полагаю. Радовался за нас. На самом деле радовался, хотя, когда моя мать стояла рядом, он вряд ли бы рискнул высказать какие-либо сомнения насчет этой технологии. Хоть он вложил кучу сил в то, чтобы Барраяр дотянулся до межгалактических стандартов, в медицинском смысле и не только, но не думаю, что рассчитывал, как ощутит это лично на себе. Что это будет значить для его Дома, самой идеи форства. — Майлз взмахнул руками, выписав сложную кривую, безуспешно пытаясь выразить жестом всю запутанность ситуации. — Конечно же, он был без ума от ребятишек, когда они наконец появились на свет. — Он перевел взгляд на залитое солнцем посадочное поле. — Я думал, у нас будет больше времени.

Джоул нервно сглотнул и неловко произнес:

— Кстати о времени. Если мы хотим успеть к обеду…

— Думаю, хотим.

Майлзу удалось соскользнуть со штабеля мешков, ничего себе не сломав, а Джоулу удалось сдержаться и не взбесить его, попытавшись подхватить при приземлении. Своего рода обоюдная победа.

По дороге к офицерской столовой Джоул старался скрыть, что намеренно делает свой шаг не таким широким. Внезапно его сознание пронзила странная, глубокая и ошеломляющая мысль. «Солнечный удар», — попытался он убедить себя, но вместо этого подумал:

«Прошу тебя, рождайся скорее. Я так хочу тебя увидеть.

Пока есть еще время».

Потрясенный до глубины души, он продолжил путь.

Майлз вернулся в вице-королевский дворец, опоздав к ужину после военных симуляторов. Корделия сразу после его прихода безжалостно умыкнула Катерину, чтобы провести в ее обществе еще несколько часов за разговорами о планировании будущего городского сада, оставив Майлза одного утихомиривать своих отпрысков. Поскольку за этим не последовало взрывов, рева пожарных сирен и панического стука в двери кабинета, она решила, что Майлз с присмотром за детьми неплохо справляется. Она уже готовилась ко сну и напоследок проверяла сообщения на комм-пульте – хотя, если там и появилось какое-нибудь неотложное дело, она ничего не хотела об этом знать – когда Майлз приоткрыл дверь, заглянул, пробормотал приветствие, просочился в комнату и плюхнулся в кресло.

Она откинулась на спинку своего кресла и с сомнением посмотрела на него.

— Ну и?..

— Э… — он поболтал ногами. Она подумала, не стоит ли ему провериться на наличие синдрома беспокойных ног, но он затих, словно успешно сделал свой круг по комнате, и сообщил:

— Я говорил сегодня с твоим Оливером.

Она особо отметила это «твоим». Хороший знак? Или это больше похоже на отторжение: «твой Оливер, твоя проблема»?