– Еще не поздно повернуть.

Она заметила его скептический взгляд за стеклом шлема.

– Светлана, кто-то из нас должен сделать это. Так почему не я?

– Ты ничего нам не должен.

– Нет, – ответил он так тихо, что его голос едва различался в наушниках. – Но я должен кое-что самому себе.

Света лишь коротко кивнула в ответ.

– Нам пора, – сообщила она мужу. – Корабль приблизительно в клике от нас. Самое большее через двадцать минут будем там.

– Двигаемся медленно, аккуратно, – предупредил Перри. – Каждые двадцать шагов останавливайтесь, направив камеры на корабль. Мы проанализируем ситуацию, сообщим – и лишь потом двигайтесь дальше. Если вдруг нам не понравится хоть что-то – немедленно отступаем. Понятно?

– Понятно.

– Никаких споров, никакого героизма. Усвоили?

– Абсолютно, – подтвердила Светлана. – У нас тут зона, свободная от героизма.

Они пошли. После каждых двадцати неуклюжих шагов на гекофлексе пара останавливалась, позволяя Перри и группе по контакту хорошенько рассмотреть приземистый корабль пришельцев.

Он лежал на внешней поверхности «железного неба», словно канделябр, упавший с потолка и умудрившийся не разлететься вдребезги. Покоился на дюжине изогнутых ног, искривлявшихся внизу так, чтобы обеспечить параллельный контакт плоскостей с поверхностью. Вверху подставки утончались, загибались почти горизонтально. Одна отличалась от остальных: лежала плоско на «небе», вытянувшись, и оконечность указывала на дыру в оболочке Януса. Была эта нога ровная, лишь по краям вздымались два выступа. Если раньше у Светы и были сомнения, то по мере приближения они исчезли полностью: это именно пандус, очевидное приглашение войти.

Пандус вел в раздутую, похожую на луковицу сердцевину из многих концентрических слоев стекловидного материала. На внешнем слое плыли длинные цепочки спиканских символов, будто высвеченные неоном. Внутри смутно виднелись темноватые структуры, расплывчатые, словно органы стеклянных окуньков. От центральной структуры тянулось множество ног потоньше, не касающихся поверхности. Некоторые внизу утолщались, образуя то ли блоки сенсорной аппаратуры, то ли двигатели, жилые помещения либо оружие. От изгибов и сочленений струился мягкий свет: частично – отражение света, разлитого в трубе, частично – излучение самого корабля. Он был непомерно огромным – центральная его часть уместила бы в себя весь Крэбтри.

Пара остановилась, потом немного прошла и снова остановилась.

– Никаких видимых изменений, – доложил Перри. – Пандус они тоже не подняли.

– Есть новости по символам? – спросила Света.