Хотя, без сомнений, посольство размерами значительно превосходило корабль, в поперечнике достигая половины расстояния до отверстия в «небе» и будучи намного выше. Но оно сохранило прежний слоистый архитектурный стиль, с множеством похожих на канделябры выступов, выгибающихся вверх, утончающихся, превращающихся в шпили, образующих густую рощу светопреломляющих башен вокруг эллипсоидного ядра. Иногда от посольства отделялись или приставали к нему сходные по архитектуре структуры, временами не уступающие величиной прежнему кораблю. Способ их перемещения, как и все прочее в технике «фонтаноголовых», говорило о научном прогрессе, намного опередившем человеческий ко времени «Порога».

Стеклянная труба коридора вывела в купол у нижнего яруса посольства. Его окружали слои прозрачного материала, излучающие мягкий, успокаивающий фиолетовый свет. Перед гостями из пола выдвинулись два цилиндра – гладкие, без какого-либо зазора между собой и полом. В них открылись двери, и Ник с Беллой ступили внутрь – каждый в свой цилиндр. Белла замерла, ожидая, пока дверь закроется, затянется без следа. Тут же цилиндр сжался так, что до тела осталось всего несколько сантиметров. Через прозрачные стены было видно, как цилиндр Ника тоже сжался, став чем-то вроде толстопузой бутыли.

Гости пошли – и каждый ужавшийся цилиндр менял форму, приспосабливаясь к движениям рук и ног, причем так стремительно, что Белла не могла коснуться стенки. Тэйл вывел Беллу из купола на покатый спиральный пандус, поднимающийся к верхней части посольства. Очевидно, атмосфера снаружи менялась на плотный ядовитый коктейль газов и химикатов, необходимый для жизни «фонтаноголовых». Гравитация тоже возрастала, но ни давление, ни тяжесть не ощущались внутри защитной стеклянной оболочки-скафандра. Спиральный подъем вывел гостей к помещению, которое Белла всегда считала посольской гостиной: обширной, занимавшей, наверное, треть внутреннего пространства ядра. Так выглядел бы изнутри лишенный этажных перекрытий небоскреб. Излучающие мягкий пастельный свет стены казались Белле огромными витражами с причудливым абстрактным рисунком. С потолка свисали колючие остроугольные сталактиты, пронизанные неяркими светящимися нитями. Спокойно, умиротворяюще. Но лучше не думать о том, какая вокруг гравитация. «Фонтаноголовые» еще не явились, но, как Белла и предполагала, встречать гостей вышел Джим.

Он еще выглядел человеком, хотя, возможно, сходство было лишь поверхностным. Ему не требовалось никакой визуально заметной защиты в присутствии «фонтаноголовых». В Крэбтри он наведывался все реже. Однажды во время такого визита Эксфорд сумел убедить его пройти тестирование. Доктор не обнаружил аномалий, не открыл ничего, указывающего на негуманоидную природу, вплоть до клеточного уровня, а инструменты и приборы Эксфорда стали куда совершеннее прежних, с «Хохлатого пингвина». Но ведь проверялся Джим, явившийся в Крэбтри, а не Джим из посольства. И один не обязательно равнялся другому.