Я поинтересовался: «А что вы думаете о татуировке на шее Тремэйна?»

«Это либо символ социального статуса, либо эмблема места рождения».

Больше он ничего не мог сказать. Я поблагодарил специалиста и вернулся на борт «Гликки».

Теперь у меня было достаточно определенное представление о том, где можно было бы найти мою блудную родительницу, причем имело смысл предположить, что периодический доступ к деньгам отца гарантировал ее безопасность. Тремэйн не мог наложить руки на все ее деньги сразу, но она ежегодно получала существенную сумму, что, по сути дела, страховало ее жизнь.

Проходили недели и месяцы; перевозка грузов приводила меня в самые отдаленные уголки Ойкумены, но только не в тот сектор, где находится Флютер. Где только я не побывал! Но в конце концов мы приземлились в космопорте Коро-Коро.

Нам предстояло провести в Коро-Коро три дня. В первый же день я встретился с высокопоставленным должностным лицом в управлении въездного контроля. Мы вместе изучили регистрационные записи, но не нашли никаких сведений о человеке по имени «Тремэйн» или о моей матери. Чиновника это не слишком удивило: он сообщил, что мошенники и злоумышленники время от времени пренебрегают формальностями, незаконно приземляясь в диких местах, а затем добираются до ближайшего селения пешком. По его словам, подобное правонарушение считалось тяжким преступлением, и преступник, будучи задержан, мог подлежать наказанию третьего уровня, так как его действия нарушали фундаментальные принципы законодательства фляутов — а именно постановления о контроле численности населения. Не располагая действительным разрешением на въезд, такой преступник постоянно подвергался опасности быть арестованным общественным контролером, что неизбежно произошло бы, если бы он попытался переночевать в гостинице.

Я спросил: «Что, если он пользуется поддельными документами?»

«Это возможно, — признал чиновник, — но разрешение на въезд необходимо ежемесячно продлять, а попытка обновить поддельную визу несомненно привлекла бы внимание. В любом случае, после второго или третьего продления разрешение стало бы недействительным, и человек, оставшийся после этого на Флютере, понес бы соответствующее наказание»».

Мирон поморщился: «Строгость въездного контроля фляутов представляется мне чрезмерной».

«Если бы ты познакомился с историей Флютера, тебя не удивляла бы суровость их постановлений. В эпоху так называемой «Жуткой смуты» они привыкли рассматривать смертную казнь как необходимое и целесообразное наказание за любое прегрешение. Это простейшее решение проблемы — мертвые не мстят, не судятся и не размножаются.