— А вывод кораблей из доков и их уничтожение?

— Глупое решение. Посчитали, что так ни у кого не возникнет повода к дальнейшим бунтам. Как-будто не хватало минного поля вокруг…

— Помогло?

— Куда там… Наоборот, начались тихие диверсии. Так мы лишились большей части оранжерей — заговорщики посчитали, что оставшись без еды, мы будем вынуждены обратиться к внешнему миру… Ничего у них не вышло, зато все мы стали на границу голодной смерти. Было очень страшно, лейтенант. Мы помним это каждый по-своему, но даже самым радикальным заговорщикам, которые сейчас во мне, было страшно. Затем кто-то то ли от ужаса, то ли по какой иной причине прикончил ИскИн. Кто-то из тех трехсот, поэтому я не знаю причины. Кто-то с допуском, при желании можно вычислить имя и время, но тогда, да и сейчас, это без толку. Просто случилось.

— И тогда вы?

— Да, верно. Тогда я и мои лаборанты нарушили технику безопасности. — старик остановился перед могучими шлюзовыми створками и вдавил явно кустарно сделанный переключатель на левой стороне стены возле него. — Мы вошли сюда.

С шумом хорошо смазанного механизма, заслонка откатилась в сторону.

Перед глазами Мечева оказался декоративный сад с высокой травой — ярко-зеленой, будто сияющей изнутри, украшенной красными и желтыми бутонами цветов…А в центре прекрасного разнотравья — невысокое фиолетовое деревце, тянущее ветви с робкой молодой листвой к ярким плафонам дневного света.

— Признаюсь, — хекнул старик смущенно, — мы рассчитывали тут все распахать и засеять картошкой… Сами понимаете, уже было не до науки… А потом…

- "Приве-е-е-т…", - шелестом дремучего леса под ветром прозвучало у Мечева в голове.

— Что… что это? — облизнув губы, пересохшим горлом вымолвил Ылша.

— Семечко из сектора Друидов. Нашли запаянным в слое отвердевшей смолы на одной из мертвых планет. А теперь оно — это мы. Я, Анил, Дерсан, Ахмет… все мы. На этом деревце четыреста одиннадцать листочков, юноша. А нас, живых, осталось всего двести пятьдесят. И уверяю вас, если бы не оно, мы бы все умерли еще в самый первый год… Насовсем.

— Так, остальные…

— Оно помнит погибших. Вся их память, их острый ум и знания — доступны каждому из нас. Они живы, пока живо дерево. И все мы бессмертны вместе с ним. — ученый с любовью и грустью посмотрел на деревце. — Но есть проблема.

Мечев повернулся к старику, обозначая предельное внимание.

— Почва, — сел тот на колени и взял руками сероватую массу, растер в руках и высыпал обратно. — Ресурс исчерпан. Механизмы обновления и обогащения не дают прежних результатов. Мы хоронили в землю тела наших погибших, обрабатывали химикатами, обогащали и рециркулировали с почвой на оранжереях, но это привело только к тому, что теперь даже оранжереи выдохлись и вновь поставили нас на границу голода. Среди нас, увы, не оказалось агрономов, а оборудование после ряда диверсий стало неприятно чудить. Но если мы еще способны потерпеть урезанные пайки, то допустить, чтобы оно высохло… Чтобы с него облетела листва, ты понимаешь? — Старик поднялся и в отчаянии посмотрел на Ылшу.