Ванс задумчиво затянулся сигаретой, потом пожал плечами.

— Ну что же, вы говорили мне, Кори, что он очень остроумный, смекалистый и изобретательный человек.

— Так оно и есть, — сказал Кори.

Дарла сказала:

— Джейк, Дарья — это очень нелюбимое мною имя, и я редко им пользуюсь. Ван всегда звал меня Дарла.

— Имя ей дала ее мать, — сказал Ванс, садясь рядом со своей дочерью. — Мне оно никогда не нравилось. Я помню, было время, когда она приходила домой в слезах — ее одноклассники дразнили ее, называя ее «диарея» — расстройство желудка, помнишь, Дарла-дорогуша?

— Я рада сказать, что успешно вычеркнула это воспоминание из памяти.

Ванс рассмеялся.

Я сидел в кресле, ничто меня не связывало, и мне показалось, что сейчас было бы самое время подняться. Я начал именно это и делать.

— Карта Космострады! — резко сказал Уилкс.

Я был настолько удивлен, что плюхнулся обратно, потом огляделся вокруг в поисках человека с пистолетом, который бы держал меня на мушке. Голова у меня была словно комок пуха на плечах.

— Ты не сможешь встать, Джейк, — уведомил меня Уилкс. — Я сделал тебе постгипнотическое внушение, пока ты был под наркозом. Мне бы надо было сказать постгипногогическое. Эта штука не приводит к стандартному гипнотическому трансу. — Он поднял тонкую ярко-зеленую трубку длиной примерно полметра. — Пациенты раз в десять более внушаемы под действием этой штуковины. Даже если человек осознает, что ему дали такое внушение, он не может от него освободиться.

— Ретикулянцы очень хороши в такой технологии, которая помогает управлять человеческим мозгом, — сказал Ванс.

— К сожалению, — сказал Уилкс, — они не знают человеческую психологию по-настоящему хорошо, чтобы сделать вот такой аппаратик совсем, по-настоящему полезным. Твврррлл говорил мне, что над этим работают, но такие штуки для них самих такая же загадка, как и для нас. Если бы ты был ретикулянец, Джейк, ты стал бы моим униженным слугой и рассказал бы мне все, что я хотел бы знать, или сделал бы все, что я заставил бы тебя сделать. А пока что эта трубка-жезл либо погружает человека в полное беспамятство или превращает их в дрожащую скорлупу от человека, которой очень легко внушить все, что угодно, — но я слишком мало знаю психологию или психометрию, а также гипнотизм, чтобы всегда добиваться нужных мне результатов. — Он помахал в мою сторону жезлом точно так же, как директор машет линейкой в сторону нерадивого ученика, которому надо погрозить. — Ты, однако, весьма крепкий орешек, мистер. Я совсем не уверен, что смогу заставить тебя рассказать, где ты спрятал своего инопланетного приятеля, вернее, приятельницу, и даже если бы я мог, у меня есть тонкое подозрение, что мне понадобится твое активное сотрудничество, чтобы все-таки заполучить ее физически. Ты наверняка оставил ее с какой-то группой людей на борту — в этом я готов поклясться. Кучка буддийских монахинь… орда бойскаутов… проклятый архиепископ Морского Дома и его приспешники — словом, все те, с кем я не мог бы грубо обойтись. Я не удивился бы такому твоему ходу. Ты очень скользкое существо, Джейк. Скользкое. Нет, боюсь, мне придется прибегнуть к более старомодным методам убеждения. А пока что… — он любовно погладил жезл. — Эта штуковина удержит тебя там, где я хочу тебя видеть.