— А разве «жуки» не боялись, что люди убегут? — спросил Роланд.

— Куда, скажи на милость? — спросил Шон, показывая на бескрайние пространства роскошных лугов, меж которыми там и сям вздымались купы деревьев. Все это выглядело весьма привлекательным и манящим, но делать там особо было нечего.

— Верно.

— У этих патрульных существ должен быть свой разум, — заметила Зоя.

— У них есть приказ позаботиться о нас, — сказала Лори так, словно знала, в чем дело.

— Кто? — спросил я.

— «Жуки» получили такой приказ. Им велели доставить нас в порядке и в добром здравии. А ведь вонючий труп просто так лежать не оставишь, правда же?

— Хм-м-м-м, — ответил я и стал над этим думать. Потом спросил: — А кто дал им такой приказ, Лори?

Она посмотрела на меня и нетерпеливо сказала:

— Конечно, строители Космострады. — Она покачала головой. — Ей-богу, Джейк, иногда ты просто немного хромой на голову. Разве ты не понимаешь, что мы мчимся на встречу с ними? Куда, по-твоему, эти «жуки» нас тащат — на пикник, что ли? — она закатила глаза в преувеличенном отвращении к моим умственным способностям. — Шиш!

— А-а-а, понятно.

Мы смотрели на бледное тело Уилкса.

— Не можем же мы оставить его тут просто так на корм местным стервятникам, — сказал Сэм. — Как-то это нехорошо.

Это потрясло всех, включая меня, но никто не откомментировал это высказывание.

— Ты действительно так думаешь? — спросил я неуверенно и неохотно.

— Послушай, насколько это касается меня, так я считаю, что Уилкс был самой низкой формой жизни, которая только встречается в природе. Но все-таки, черт побери, он был человеческим существом, и если он заслуживает гореть в аду — а этого он точно заслуживает — то, значит, он заслуживает и нормальных похорон, по крайней мере, таких, какие мы можем ему устроить.

Сэм бормотал что-то себе под нос, потом сказал:

— Кроме того, мне кажется, мы должны это сделать хотя бы потому, что мы лучше, чем он был.

— Ладно, может статься, что мы в любой момент можем тронуться дальше, но давай попробуем посмотреть, позволят ли нам «жуки» его похоронить, — сказал я.

Я нагнулся к микрофону.