— Так все перепуталось, — пожаловался он, — послушай. Ты только что сказал, что Космострада никуда не ведет. Но мы только что провели почти месяц, на Дороге Красного Предела. Я понятия не имею, куда мы можем направляться, но мы наверняка куда-то направляемся, и мне все время кажется, что Космострада Красного Предела была построена исключительно для того, чтобы нас туда привести.

Юрий наклонился вперед и подпер подбородок руками, брови его озабоченно подергивались.

— Да, — сказал он, — да, кажется, что все именно так, правда? Ты совершенно прав, Джон, и мне приходится признать, что это совершенно подрывает мою теорию.

Он резко выпрямился и ударил себя кулаком по бедру.

— Но, черт возьми, если строители дороги хотели, чтобы люди поехали по предписанной для них дороге, почему же они не сделали эту дорогу такой, чтобы всем было ясно, что по ней надо, ехать? Зачем эти тупики, эти закоулки, неясность, непонятность, вся страшная проклятая путаница?!

Пока он говорил, все накопившиеся мучения последних двух лет и скука и неуверенность последних четырех недель восстали в нем из того места, где они прятались, где они варились и тушились в собственном соку под давлением, пока не настало время выпустить пар.

— Черт побери все это, я провел полжизни, пытаясь найти какой-то основной принцип, какой-то след, зацепку, пытаясь пролить хотя бы лучик света на всю проблему, и все время это было похоже на то, как если бы я просто бился головой о дорогу. Иногда мне кажется, что я просто был дураком — но это не имеет значения. Это был мой добровольный выбор — я его сделал, и мне с ним жить. Но вопрос-то все еще остается! Он не пропал никуда и никуда не ушел. — Он ударил кулаком по подлокотнику, а голос поднялся до крика. — Если эти долбаные строители Космострады хотели, чтобы мы ехали по их гребаной дороге… — Он стал все сильнее колотить по креслу. — Почему же, чтоб им всем гореть в АДУ, они не дали нам хоть какой-нибудь КАРТЫ?!

Последний удар по подлокотнику едва не отломил его.

После грозной паузы Сэм стал смеяться. И это завело нас всех.

Юрий посмотрел на нас всех, обвел нас широко раскрытыми глазами. Потом он быстро обмяк, а гневная краска в его лице перешла в краску стыда. Он откинулся в кресле в полной беспомощности и тоже начал смеяться.

Мы провели примерно две минуты в диком хохоте, пока не протрезвели, сообразив, что Юрия от смеха стало заносить в истерические слезы. Зоя встала, зашла ему за спину и стала массировать ему плечи, гладить по спутанным волосам.

Юрий вытер глаза затрепанным, грязным рукавом.