— Простите меня, — сказал он, и голос его прерывался от раскаяния. — Друзья мои… вы должны меня простить…

— Тут нечего прощать, Юрий, — сказал я, — ты имел право на такой взрыв, и настало время, когда ты воспользовался своим правом.

— Все же, я хотел бы извиниться за свой взрыв… — он с трудом улыбнулся. — И за то, каким языком я пользовался.

— Ну, тут ты не сыщешь девственных невинных ушек, — ответила Сьюзен.

Она на миг задумалась.

— Разумеется, таким образом я никогда не пробовала…

Это снова заставило нас расхохотаться, и на сей раз смех Юрия был настоящим весельем.

Когда мы снова пришли в себя, Шон поднялся с пола, поправил на себе свой черный свитер, похлопал себя по животу, который резко уменьшился за последние несколько недель.

— Я голосую за жратву, — сказал он. — По крайней мере, за то, что от нее осталось. Что вы на это скажете, солнышки мои?

— Я не голодная, — сказала Зоя. — Разве что водички попить.

— Зоюшка, ты просто поешь, — сказал Юрий.

— Это хорошо для души.

— Зато не столь хорошо для тела, Зоя, — сказал я. — Тебе надо есть. Пойдем, мы пока что не дошли до того, чтобы сесть на голодный паек.

Она пожала плечами, потом посмотрела на меня и сдалась.

— Ты прав, наверное, мне надо поесть. Просто у меня совсем пропал аппетит. А когда я ем, мое пищеварение ведет себя просто кошмарно. Даже боли появились.

— Как насчет Винни? — вмешался Роланд.

Это не связанное с предыдущим разговором замечание всех остановило. Карл спросил:

— Что ты сказал, Роланд?

— Как насчет карты Винни и Джорджи? Разве теперь не понятно, что их нам просто подкинули? Может быть, есть другие расы, другие почти разумные животные, которые что-то знают о карте. Тысячи, миллионы рас, которые рассеяны по всей Космостраде вот так. Все сходится.

Он ударил кулаком по ладони, выпятив губы. Он находился где-то в мире собственных мыслей.