– Сюда! Сюда! Он в воде!

Откуда-то издалека в ответ донеслось:

– Идем!

Дон двинулся вперед, с опаской переступая по дну. Нащупав край обрыва, он потрогал его ногой и убедился в том, что и там, погрузившись по плечи, можно стоять и даже идти. Он медленно продвигался вперед, стараясь не создавать шума и с трудом сохраняя равновесие, когда за его спиной раздалось шипение луча.

У стоявшего на берегу солдата хватило ума сообразить, что палить наугад в колышущийся туман бесполезно. Теперь он посылал луч веером над самой поверхностью воды, стараясь держать ствол горизонтально, и поливал им как из брандспойта. Дон присел, оставив над водой только лицо.

Луч прошел в нескольких дюймах над его головой; он отчетливо слышал шипение и чувствовал запах озона.

Внезапно шипение стихло, его сменила однообразная, старая как мир казарменная брань.

– Но, сержант… – отвечал голос.

– Я тебе дам «сержант»! Взять живым, тебе ясно? Приказ слышал? Если ты его убил, я тебя разделаю ржавым ножом. Хотя нет: я лучше отдам тебя мистеру Бэнкфилду. Ты безнадежный болван!

– Но, сержант… он же уходил по воде! Я должен был его остановить!

– Заладил одно: «сержант, сержант»! Найди лодку! Найди тепловизор! Включи портативный радар! Вызови базу – пусть пришлют вертолет!

– Лодку? Да где ж я ее возьму?

– Достань! Он не мог далеко уйти. Мы его найдем – живого или мертвого. И если мертвого, то лучше тогда тебе самому глотку свою перерезать!

Дон послушал еще, затем тихо двинулся вперед – во всяком случае, в сторону, противоположную той, из которой доносились голоса. Уже невозможно было разобрать, куда именно он идет: его окружали только черная гладь воды и туман. Какое-то время дно шло ровно, но затем начало круто понижаться. Идти дальше было нельзя, и Дон был вынужден остановиться.

Он обдумал свое положение, стараясь не удариться в панику. Большой остров еще поблизости, и лишь туман укрывает его от тех, кто на берегу. Совершенно ясно, что при помощи какого-нибудь поискового устройства – скажем, тепловизора или иного потомка радара – они наколют его, словно жука на булавку. Вопрос лишь в том, как скоро здесь будет аппаратура. Может, стоит сдаться и выбраться из этой ядовитой жижи? Сдаться, вернуться и рассказать Бэнкфилду, что если ему нужно кольцо, то он должен найти Изабел Костелло? Дон наклонился вперед, с силой оттолкнулся ногами и поплыл брассом, стараясь держать лицо над водой.

Брассом Дон плавал не очень хорошо, к тому же приходилось все время держать лицо над водой, и плыть так было вдвое труднее. Начала болеть шея, а затем боль перекинулась на мышцы плеч и спины. Прошло еще какое-то время, позади остались бесчисленные метры водной поверхности – и болело уже все тело, даже глаза; и все равно Дону казалось, что он замер на одном месте, словно и не плывет, а бултыхается в большой ванной с серыми стенами из тумана. Просто невероятно! Так долго плыть посреди архипелага, составлявшего провинцию Бьюкенен, и не наткнуться хоть на что-нибудь… хотя бы песчаную отмель или глинистую косу.