Ничего, кроме облаков и моря.
Первозданность.
Но, как это ни странно, работ художника Оргелла я не нашел.
— У вас, наверное, богатые запасники? — спросил я старика служителя, терпеливо дождавшегося меня на выходе.
— Конечно. Нам просто не хватает средств и рабочих рук, чтобы расширить музей вдвое.
Я пропустил жалобу мимо ушей.
— А что хранится у вас в запасниках?
— Ну, там много интересного. Там действительно много интересного. Скажем, работы Парка. Это был поистине великий пейзажист. Кстати, часть его работ находится на Земле.
— А Оргелл?
— А-а-а, Оргелл… — Старик выразительно развел руками. — Если вы большой поклонник Оргелла, инспектор, то вам повезло — все работы Оргелла давным-давно раскуплены коллекционерами, причем большая часть находится как раз на Земле. Я же говорю: нам не хватает средств.
— Но какие-то работы Оргелла у вас остались?
— Практически ничего.
— Что значит «практически»?
Служитель замялся.
— Наброски, этюды… Все больше из ранних работ… — наконец объяснил он. — А ранние работы Оргелла, инспектор, это совсем другой мир, робкий и наивный. Он и подписывался тогда иначе. Может, вы слышали? Уве Хорст. Но работы Уве Хорста, инспектор, это еще не работы Оргелла.
— Неужели на Несс вообще не осталось зрелых работ этого художника?
— Ну, почему? Остались, наверное… — Старик посмотрел на меня растерянно и даже отступил на шаг. — Обратитесь в Совет, вам подскажут… Кстати, — обрадовался старик, — вы можете поговорить с Лином.
— Действительно, — хмыкнул я.
И, уходя, был уверен: благодушный старик служитель непременно сообщит о нашей беседе Лину.