Время шло, хребет Ю окончательно растворился во тьме.

Я стоял у окна и думал: никогда нельзя откладывать встречи. Особенно не назначенные специально. Мне, наверное, следовало поговорить с Бетт Юрген прямо при первой встрече. Поздние сожаления. На городской площади пробили часы. Полночь. Ложиться? Какой смысл?

В любой момент мог заработать инфор.

Стоять у окна?

Тоже нелепо.

Я включил канал С и сразу все понял.

Бетт Юрген не смогла прийти ко мне, но я ее увидел.

На экране инфора Бетт Юрген неторопливо прогуливалась по центральной аллее под голыми, почти не дающими тени каламитами. На ней было короткое, очень откровенное платье. Бетт Юрген обезоруживающе улыбалась. Никакого надрыва, никаких пепельных балахонов. Просто красивая женщина. Даже очень красивая женщина. Она кому-то помахала рукой.

Наверное, давняя съемка, подумал я. И удивился, увидев рабочие титры.

Оказывается, такой живой, уверенной, легкой, полной сил, даже счастья, Бетт Юрген выглядела всего три месяца назад.

Неужели за три месяца человек может так измениться.

А почему нет? — сказал я себе. Вспомни Бента С. Гляциолога изменили не месяцы, а часы.

Но нет, об этом не надо…

Над вдруг застывшим изображением Бетт вспыхнула, пульсируя, кровавая литера «Т» — знак опасности и особого внимания.

Бетт Юрген бывший синоптик с Южного архипелага, подозревалась в том, что двое суток назад она пыталась тайно пройти к Воронке.

Сообщение было передано спокойно, без намека на истерику.

Бетт Юрген ни в чем не обвиняли.

Просто она пыталась пройти к Воронке, но посты заграждения помешали ей, и Бетт Юрген исчезла. Теперь Бетт Юрген просили срочно обратиться в Совет, в полицию, в любое общественное Управление.

Воронка…

Теперь мне стало ясно, почему Бетт Юрген надевала бесформенный балахон, натягивала на руки перчатки. Наверное, прятала синяки, полученные в скалах на подходе к Воронке В ту ночь, вспомнил я, когда Бетт Юрген пыталась пройти к Воронке, прожектора над хребтом Ю буквально сходили с ума.