В то время как Краснов под руководством верховного учителя знакомился с духовною жизнью жителей Марса, Русаков и Мэри по требованию сумасшедшего пророка умилостивляли богов Марса, а Лессинг насаждал на планете земную цивилизацию, — Шведов проводил свои дни при дворе самого короля Марса. По приказу короля к нему был приставлен целый штат учителей: король очень хотел поскорей поговорить с жителем другой планеты; прибывшие на «Галилее» великаны его крайне интересовали. Король был еще молодой человек, весьма образованный и особенно интересовавшийся успехами астрономии, которую он раньше сам читал ученикам высшей школы в городе Трех богов. Король очень тяготился своим положением, его больше интересовали научные занятия, нежели управление государством; но он не мог отказаться от королевского сана, чтобы не возбудить гнева богов. Поэтому управление государством лежало в значительной части на королевском кандидате, который должен был вступить на трон по смерти настоящего короля. Когда местные ученые, по осмотре «Галилея», приняв во внимание все данные, донесли королю, что великаны прилетели с Земли, король велел взять одного из великанов ко двору. Выбор пал на Шведова.

Петр Петрович научился объясняться с придворными очень скоро и, заслужив доверие и симпатию первого королевского министра, получил полную свободу в пределах королевского двора. Как только он начал осваиваться с языком жителей Марса, король потребовал пленника к себе.

В назначенный день Шведов с раннего утра стал приготовляться к предстоящему ему свиданию с королем. Человек тридцать слуг суетилось, одевая его в костюм местного покроя, приготовленный специально для этого дня придворными портными. Петр Петрович облачился в богатую тунику из мягкой материи зеленого цвета с черными разводами, надел остроконечную шляпу, белые башмаки, подпоясался желтым поясом, на плечи накинул белый плащ с голубыми пятнами и, нарядившись таким попугаем, вызвал всеобщий восторг и похвалы своей парадной одежде. Первый министр набросил Шведову на глаза что-то вроде густой вуали, чтобы смягчить в его глазах блеск королевской особы, что делалось со всяким, кто в первый раз удостаивался видеть короля, и повел его в королевские палаты.

Пройдя несколько маленьких комнат, с трудом пролезая в двери, Шведов в сопровождении первого министра вступил в большую залу, откуда неслись пронзительные крики и адские звуки местных музыкальных инструментов, в смешанном гуле которых слышалось что-то, напоминавшее и звуки медного таза, и стук колотушки, и пискливые трели дудочек, и треньканье балалайки. Мотива или просто стройной связи между отдельными звуками Шведов не мог уловить.