Из голубого зала он прошел в розовый. Там его ждал наполненный бассейн с душистой пеной и подушками в изголовье. Ольгерд разделся на ходу и погрузился в теплую воду.

— Погаси свет, — велел он слуге в желтом халате, даже мягкое розовое освещение раздражало.

Слуга аккуратно сложил его разбросанные по полу вещи и выключил лампу. Наступил наконец долгожданный отдых. От всего, от любых внешних впечатлений. Невесомость, темнота, температура собственного тела… Через минуту ему начало казаться, что так было всегда. Он плавает в теплом бульоне, он прост, как амеба, ему ничего не надо, только поддерживать свое немудреное существование, ему не нужен разум, нет нужды принимать никакие решения, только жмуриться от яркого света… Лес, шуршащая трава, сухие ветки под лапами. Он — дикий зверь, преследующий свою добычу. Она где-то спряталась, но он выследит ее, он взволнован, у него лихорадочно бьется его волчье сердце, но он уверен в себе. Яркие лесные запахи бьют в ноздри, и среди них — возбуждающий запах раненой жертвы… Ветки хрустят под сапогами, сушняк переходит в болото, кривые чахлые березки, кочки с клюквой, почва, мягкая и подвижная как батут, под ногами. Он идет, шатаясь и задыхаясь от волнения. Почему? Потому что ему навстречу идет она. У нее мокрое, грязное платье и перепачканное илом лицо. Она прекрасна. Они бы побежали друг другу навстречу, но болото не пускает. Поэтому они медленно, спотыкаясь, идут, и это было уже миллион раз… Сейчас она оступится и уйдет в тину по пояс. Он закричит и бросится к ней. И успеет. И они обнявшись, извозившись в грязи, будут сидеть на кочке с клюквой…

— Ол, ты живой там?

Леций медленно покачивался в воздухе в своем кресле. В темноте различался его силуэт.

— Далеко у вас тут болото? — спросил Ольгерд, приходя в себя.

— У нас тут много болот, — весело отозвался Леций, — а тебя что, бассейн уже не устраивает?

Ольгерд тоже усмехнулся.

— Что-то захотелось клюквы.

63

63

Утро уже не в первый раз выдалось пасмурным. Лето кончалось, и ничего тут было не поделать. Флоренсия надела плащ. Конс смотрел, как она затягивает пояс перед зеркалом.

— Конфет Рексу не давай, — сказала она, — им вредно.

— Я и сам их терпеть не могу.

— Без меня аппликаторы не снимай, как в прошлый раз. Я прилечу с работы и все сделаю.

— Ладно, — усмехнулся Конс, — дождусь как-нибудь.

И сверкнул черными демоническими глазами. Она знала, что за этим последует. Ночь безумного неизбежного секса, которую они так долго откладывали. А потом такое же безумное и неизбежное прощание. В этой драме ей участвовать не хотелось.