Грохот сразу же после вспышки. Цвета позади после-образа перекрывали его, закручивались в стягивающейся сфере, исчезали.

— Спокойно! — прикрикнул Себастьян. — Ну-ка, спокойно!

Лок засмеялся.

— Неплохо. Иди сюда. Нет, возьми свою чертову арфу. — Он подвинулся, освобождая место. — Покажи, как она работает.

— Показать вам, как играть на сиринксе?

— Вот именно.

Целая гамма различных чувств отразилась на лице Мышонка, пропала. Только губы и веки подрагивали.

— Обычно я не разрешаю людям пользоваться моим инструментом, — губы и веки подрагивали.

— Расскажи.

Губы Мышонка сжались. Он попросил:

— Дайте руку, — голубое свечение появилось перед ними, как только он разместил пальцы рук капитана на панели образорезонатора. — Теперь глядите сюда. — Мышонок показал на переднюю часть сиринкса. — Эти вот линзы создают за собой голограммную решетку. Там, где сейчас голубой свет, фокусируется трехмерное голографическое изображение. Яркость и интенсивность регулируются вот тут. Поднимите руку вперед.

Свет стал ярче…

— Теперь — назад.

…и слабее.

— А как ты создаешь образ?

— Я обучался этому год, капитан. Смотрите дальше: эти струны управляют звуками. Каждая струна — это не своя нота, а своя текстура звука. Высота изменяется перемещением пальца вперед или назад. Вот так. — Он взял аккорд и медные инструменты и человеческие голоса зазвучали вибрируя и диссонируя… — Вы хотите, чтобы был запах? Смотрите сюда. А эта кнопка управляет плотностью образа. Вы можете сделать все это направленным с помощью…

— Предположим, Мышонок, что есть лицо девушки, которое я хотел бы воссоздать, звук ее голоса, произносящий мое имя, запах ее. Далее: у меня в руках твой сиринкс. — Он взял инструмент с колен Мышонка. — Что мне надо теперь делать?

— Практиковаться. Капитан, поймите, я действительно не люблю, когда люди балуются с моим инструментом…

Он потянулся за сиринксом.

Лок поднял сиринкс над головой. Рассмеялся.