Они даже не заметили, как над самолетом, одна за другой, пронеслось несколько сильных гроз, и очень удивились, когда обнаружили, что с начала работы прошло девять часов.

Радиоустановка была отремонтирована. Но будет ли она работать?..

Несколько минут они не могли решиться включить ее.

Оба отлично знали, что неудача означает смерть. Если где-нибудь в сложном переплетении схемы ими допущена ошибка, то найти и исправить ее они были бы не в состоянии.

"Конечно, - думал Мельников, - товарищи сделают все, чтобы найти нас. Вероятно, сейчас они заканчивают сборку самолета. Несколько часов будут искать к югу от острова. Убедившись, что нас нет, предпримут полеты по всем направлениям. Может случиться, что сверху заметят землю и, в конце концов, найдут нас.

Но сколько это займет времени? Воздуха хватит на пятнадцать-шестнадцать часов. Но даже обнаружив нас, самолет не сможет опуститься на воду в этом узком заливе. Он должен будет вернуться назад, а сюда выйдет подводная лодка. Это займет еще пять часов, самое меньшее. Вот если бы нас было не двое, а один. Пятнадцать часов превратились бы в тридцать. Я должен спасти Второва. Он моложе меня".

Не так обстоятельно и спокойно, но совершенно аналогично думал в это время и Второв.

"Арифметический расчет, - говорил он самому себе. - Жизнь Бориса Николаевича дороже моей. Если радио не заработает, я покончу с собой. Пистолет в кармане".

Оба одновременно посмотрели друг на друга и улыбнулись с одной и той же целью - скрыть от другого свои намерения.

– Попробуем! - сказал Мельников.

– Медлить ни к чему, - согласился Второв.

Когда раздался сухой щелк включенного генератора, Второв невольно закрыл глаза. Образ Тани, возник перед ним так ясно, что ему показалось, что он ощущает на своей щеке ее теплое дыхание. А рука скользнула в карман комбинезона, нащупав холодную сталь оружия.

– Слышу, Борис, слышу! Где ты?..

"Голос Белопольского… Почему сразу ответ? Разве Мельников говорил что-нибудь?.." Второв открыл глаза.

Спокойный голос Бориса Николаевича звучал в кабине разбитого самолета призывом к жизни.

И медленно, словно не доверяя слуху, Второв вынул руку из кармана.

Он почувствовал легкое головокружение. Захотелось полной грудью вдохнуть чистый морской воздух. Но его не было. Снаружи был отравленный воздух Венеры.

– Я считаю, что только подводной лодкой…

Потухшая лампочка индикатора прервала фразу. Связь оборвалась. Где-то между ними и островом проходил грозовой фронт.

– Признаться, я сомневался в успехе, - сказал Мельников. - Думал, что мы не сумеем исправить передатчик.