— Но он же… не дышит…

— А ты бы как дышала с дырой в легких?! У нас есть еще семнадцать минут. Тед! Что ты там возишься?!

— Да я уже…

— Держись, слышишь?!

Он не мог этого слышать, энергии не хватало. Он и так слишком долго держался, оттягивая неизбежное, на последних крохах пережимая сосуды. Не хотел, чтобы вот так, когда один. Хотел дождаться. Не верил, нет, но… ждал. И боялся. Нет, не быть отправленным заживо в печку, этого он уже не боялся. Давно. И даже не помнил, когда перестал. Эти — не такие. Они не отправят. Они не выкидывают даже пустых банок из-под сгущенки, ставя в них красоту. Можно надеяться, что и сломанного DEX'а не выкинут. Приспособят… куда-нибудь.

Только вот оказалось, что страх не уходит просто так. Ему на замену приходят другие страхи. И как правило — намного более страшные.

Например — не дождаться.

Никого. Так и остаться одному на этой поляне. До конца. До самой последней минуты, когда не останется даже красной рамки на черном фоне. Когда вообще ничего не останется.

Непонятно, когда это стало вдруг таким страшным, он ведь поначалу хотел именно этого. Чтобы не трогали. Чтобы как можно дальше. От всех. Остаться одному. До самого конца. Подразумевалось, что и умрет он в одиночестве, а как же иначе… Правда, не так скоро, но все-таки именно что в одиночестве. И это вовсе не казалось чем-то ужасным. Даже наоборот. Казалось, что быть одному — это и есть счастье. Тогда почему сейчас одна мысль о чем-то подобном пугает до сбоя системы?

Нет ответа.

Нет энергии на подумать. Нет…

Просто очень не хочется, и все. Не хочется даже сильнее, чем когда-то не хотелось в мусоросжигатель.

А есть и другое страшное — гул взлетающего корабля, например. Его тоже не хочется услышать. Очень. Но куда страшнее отключиться — и не услышать… И все еще ждать — потом, не зная, что ждать больше нечего. Что больше тут никого нет. Что они улетели…

Комм гудел, успокаивающе помаргивая красным огонечком. Это помогало держаться. Раз вызывают — значит, пока еще тут. Не улетели. Пусть и не рядом, не вот прямо здесь, чтобы рукой можно было, но… не улетели. Он не один на этой планете. Пока еще не один. Пока еще. Может быть… Глупо! Глупо, глупо. Нерационально. Бессмысленно. Но… может быть. Все-таки. Сами.

Не отвечал.

Боялся сломаться совсем и начать просить. Это было бы неправильно. Как в поддавки. Даже хуже. Нечестно. А меньше всего ему хотелось быть нечестным снова — и именно с ними. Надеяться он не умел. А ждать — умел. Вот и ждал. Хотя ждать было глупо. Конечно же, глупо. Теперь, когда они все про него знают, и чтобы сами… просто сами… вдруг. Зачем? Нет ответа. Незачем. Нечего ждать, нечего и некого. Так не бывает.