Теперь он мог вспомнить лишь какие–то обрывки недавнего прошлого. Бегство из Сулкарфорта было только началом кошмара. Когда Магнис Осберик разрушил сердце порта, энергоустановку, питавшую его теплом и энергией, не только город взлетел на воздух, но и разразившийся сразу же шторм забушевал с удвоенной силой. И эта буря разбросала остатки гвардейцев, что доверились морю и лодкам.

Три суденышка вышли из порта и потеряли друг друга из виду сразу же, как только исчезли руины взорванной гавани. А потом был сущий кошмар: лодку вертело, крутило, бросало и наконец разбило о зубы прибрежного рифа, но как можно было представить все это в часах и минутах, у него не было ни малейшего представления.

Саймон потер лицо ладонями. Пропитанные солью ресницы слиплись так, что глаза было трудно открыть. Четверо уцелело, — заметив разбитую голову, он поправился, — трое и один мертвый. С одной стороны было море, в котором спокойно полоскались обрывки выброшенных к берегу водорослей. С другой стороны был утес; правда, уцепиться было за что, но у него не было ни малейшего желания лезть вверх, даже шевелиться. Хорошо было просто сидеть и ощущать, как лучи солнца выгоняют из тела холод воды и бури.

— Са–а–а…

Один из лежащих пошевелился. Длинная рука повела по песку, сгребая водоросли. Человек кашлянул, икнул, поднял голову и поглядел вокруг мутным взором. А потом капитан Эсткарпа заметил Саймона и просто глядел на него какое–то время, прежде чем рот Кориса шевельнулся в подобии улыбки.

Сгорбясь под бременем тяжеленных плеч и рук, Корис прополз на карачках на ровное место поближе к Саймону и открыл рот:

— В Горме говорили, — произнес он скрипучим голосом, едва ли не стоном, — что рожденный для плахи, не тонет. И вся жизнь моя сулит мне смерть от топора… Значит, старики были правы.

Он с трудом подобрался к ближайшему из простершихся на песке и перекатил на спину бессильное тело, открыв бледно–серое выдубленное непогодой лицо. Грудная клетка гвардейца мерно вздымалась и опадала, видимых повреждений не было.

— Дживин, — позвал его по имени Корис. — Непревзойденный наездник. — Последние слова он произнес таким задумчивым тоном, что Саймон вдруг расхохотался, но чтобы унять сразу же запротестовавший желудок, ему пришлось прижать к животу ладони.

— Конечно, — выпалил он между приступами истерического веселья, — куда нам сейчас без него!

Но Корис уже перешел к следующему телу:

— Танстон.

Саймону было приятно услышать это имя. За короткое время службы в Эсткарпе он успел подружиться с этим лейтенантом. С трудом подчинив себе свое тело, он помог Корису вытащить обоих сотоварищей из прибрежного мусора. А потом, уцепившись за скалу, сумел встать на ноги.