Уперевшись теперь одной ладонью в стену, к которой приковывала его сила, Саймон поднял за ней другую, напряжением всех мышц и ума оторвался прочь и шагнул. Неужели на плоском лице под шапкой отразилось удивление?

То, что Саймон сделал потом, не было вызвано голосом рассудка. И не по своей воле пальцы его правой руки начертили в воздухе некий знак на уровне сердца, отделяющий его от обладателя чуждой силы.

Знак этот он видел трижды. И чертила его рука Девы Эсткарпа, очертания его тогда лишь вспыхивали.

Теперь знак горел, брызгая искрами и Саймон почувствовал, что может шевельнуться, давление на него ослабело. Он ринулся к двери в поисках спасения там, в неизвестном.

Он мог надеяться только мгновение…

Перед ним стояли вооруженные люди. Ошибки не могло быть: глаза их, едва он выскочил в коридор, сказали ему, что, лишь убив этих рабов Колдера, мог он обрести свободу.

Они приближались безмолвно, угрожало само их молчание. Саймон быстро принял решение и ринулся навстречу. Метнувшись вправо, он ударил в лодыжку ближайшего у стенки так, чтобы упав он прикрыл Саймона сзади.

Неожиданно помог гладкий пол, инерция удара унесла их обоих назад, за спины остальных. Глубоко вонзив нож между ребер, Саймон почувствовал, как лезвие слабо полоснуло по его собственной коже. Кашляя кровью, охранник покатился по полу. Саймон вырвал самострел из–за пояса.

Он успел выстрелить вовремя, и предназначавшийся ему меч вонзился в лежащее тело. Драгоценной секундой Саймон воспользовался, чтобы прицелиться в третьего и последнего из всех.

Добавив к своему вооружению еще два самострела, он отправился дальше. К счастью, дверь из этого зала не была потайной, он заканчивался каменной лестницей, которая вилась вверх меж каменных стен, резко контрастирующих с гладкими стенами виденных им комнат.

Босые ноги ощущали под собой шероховатую поверхность камня. Поднявшись повыше, он попал в коридор, похожий на те, что были в замке Эсткарпа. Сколь бы конструктивистской ни казалась сердцевина крепости, оболочка ее была сродни твердыням этой планеты.

Дважды Саймону приходилось прятаться, когда отряды переделанных колдеритами местных жителей проходили мимо него. Их шаг был мерен, закоулков они не обыскивали; догадаться, обычный ли это патруль или объявлена тревога, было невозможно.

В коридорах всюду было светло, времени в них как бы не существовало, и Саймон не знал — день теперь или ночь и сколько времени он пробыл в крепости колдеритов. Но его мучили голод и жажда, да и холод легко проникал под тонкое одеяние. Привыкшему к обуви, нелегко было идти босиком.