Женщины Роби беспрестанно судачили об этом с мужьями, и наконец Омунд явился в дом Офрики как старейшина, дабы узнать имена неизвестных и цель их прибытия и поведать о них Гейлларду, властелину здешних земель. Было это все в год Саламандры, еще до Великого Вторжения. Высокий Халлак наслаждался миром, и закон царил в его пределах, особенно на побережье, где люди поселились давно, намного раньше, чем в иных местах.

Неизвестный грелся на солнце, рану на лбу затянул шрам, но он почти не портил его красивое лицо. И тонкие черты, и темные волосы — все отличало его от жителей Долин. Он был худощав и высок, на руках его, свободно лежавших на коленях, Омунд не заметил мозолей от сетей и весел, как на собственных ладонях. Судя по всему, этот человек добывал пропитание иным путем.

Он улыбнулся Омунду открыто и бесхитростно, словно ребенок, и что–то в его глазах заставило Омунда улыбнуться в ответ, как собственному младшему сыну. И тут он понял, что нет правды во всех пересудах деревенских женщин и разговорах мужчин за рогом, полным вина: не было зла в бедном чужаке и не таило опасности его прибытие.

Скрипнув, открылась дверь, и Омунд, отведя взгляд от улыбавшегося мужчины, оказался перед его спутницей. Вот гут–то и шевельнулось что–то в мозгу Омунда, хотя был он простым человеком, чьи мысли не идут дальше событий дня.

Женщина была лишь чуть пониже мужчины, такая же худощавая и темноволосая. Тонкое лицо казалось изможденным, и не увидел в нем Омунд красоты в привычном ему понимании. Но было в нем что–то другое…

Омунду случалось бывать в огромном зале замка Западной долины — на присяге старейшин, как главе Роби. Там видел он на престоле Властителя и Властительницу во всем их великолепии и могуществе. И все же перед этой неизвестной женщиной в плохо сидевшей на ней верхней юбке, что Офрика перешила из собственной, без драгоценных камней на пальцах и на груди, без перепляса золотых колокольчиков на концах заплетенных кос, он благоговел более, чем перед величием своего Властелина. Причиной тому были ее глаза, как он решил потом… но даже их цвета не мог он припомнить — помнил только, что они темные и слишком уж большие для тонкого лица. А в них…

Безотчетно Омунд стянул с головы вязаную рыбацкую шапочку и поднял руку ладонью кверху, приветствуя незнакомку, как следовало, бы приветствовать Властительницу Долины.

— Да будет мир с тобой, — ответил ему тихий, однако исполненный скрытой силы голос, которым, пожелай она того, ей ничего не стоило своротить гору. Неизвестная отступила в сторону, пропуская гостя в хижину.