Они росли… росли… наконец словно желтый шар возник перед ней, окруженный голубоватыми отблесками. На сей раз шар не показывал, он говорил, что–то шептал ей. Понимала она, как это важно, и пыталась уловить звуки, связать их в слова, но напрасно. Шепот смолк…

Она пошатнулась. Ноги и спина болели, голова разламывалась. Но не только усилия тела, утомила их непосильная духовная нагрузка. Исмей со вздохом уронила онемевшую руку.

Теперь глаза заточенной в столбах пары оставались открыты, но потускнели. Не было, — в них больше яростной устремленности. Казалось, все испробовали они и все тщетно.

Но оставить их Исмей не могла. Нож не помог, слова расслышать не удалось. Со смутной надеждой она вернулась назад, к столам, стоявшим у входа.

Не были они заставлены утварью, как внизу. Но на одном столе… То, что было на нем, вызвало в ней омерзение!

Там стояла чаша на янтарной ножке, потемневшей, потрескавшейся и потертой. Из чего–то серо–белого было тулово чаши. Внутренность ее была покрыта пятнами. Рядом с чашей острием вверх стоял нож с рукоятью из того же бело–серого материала, а лезвие… Исмей отшатнулась… По нему струйками алой крови скользили изменяясь какие–то руны, слагаясь в слова запретного языка… То появлялись они, то исчезали и вновь струились по клинку.

Рядом лежала открытая книга. Пожелтевшие страницы ее были густо испещрены жирными черными буквами, подобных которым она никогда не видала. Каждая страница начиналась с заглавной буквы, но не веселые венки из цветов окружали эти буквы, как в старинных хрониках, а картинки, непристойные настолько, что краска залила ей лицо. Отвернулась она, но изгнать их из памяти не могла; торжествуя, насмехались над нею мерзкие рисунки. Рядом на изогнутой стойке поблескивал светлый колокольчик, а под ним лежал молоток. Был там еще подсвечник, но форма его опять заставила ее покраснеть. Из него торчала какая–то гнусная свеча, начинавшаяся как единое целое, а потом разделявшаяся на пять свечей разной длины.

Черным облаком опутывало этот стол зло. Исмей казалось, что к нему можно даже прикоснуться. С омерзением отступив назад, подошла она к другому столу. Там было другое: неровные куски янтаря, еще не совсем отмытые от глины. Показалось ей, что это те камни, которые видела она в руках брата в Верхней Долине у залежи. Их было очень немного. Что значили они рядом с колоссальным богатством колонн!

Эти мерзостные вещи — Исмей не сомневалась, что все на столе — принадлежности черного мага: необработанный янтарь… Понятно было, чем занимался здесь Хилле, и с ним–то связана она клятвой!