Добрый человек, подумала Кассандра. Мог бы стать хорошей сиделкой на Гаррете. К сожалению, он еще и хороший офицер. Она ощущала, что за дверью стоит на посту служащий военной полиции, которого оставил там лейтенант. Металлическое снаряжение, в том числе электрошокер, утяжеленная дубинка с фонарем из углеволокна и стали, все это давило на ее слабое магнитное поле.

Ей очень хотелось наесться лекарств и заспать всю эту лихорадку, спать несколько дней. Но мозг кипел от того, что ему удалось узнать. Так прекрасно. Открытий на всю жизнь хватит. И даже не на одну. Все это того стоило. И у них есть другая награда, еще больше. Перед значимостью врат времени меркло даже то, что она только что выполнила.

Она расстегнула спальный мешок. Уставшая, с разряженными электропластинами, еще не отошедшая от лихорадки, она направила слабый ток из электропластин в левую лобную долю. С трудом вошла в savant. Мир вокруг расцвел утешающими математическими и геометрическими закономерностями, углами, сопряжениями. Мир медленно, будто по капиллярам, наполнялся элегантнейшей логикой.

Она сняла наклейку с костюма для фуги и прилепила на запястье. Святой Матфей изготовил ее по данным своих наблюдений за рукой майора Иеканджики и по предоставленным Белом техническим характеристикам. Однако, он не был бы Святым Матфеем, если бы не усовершенствовал ее. Отзываясь на движения ее пальцев, устройство начало взламывать коды доступа к замку и одновременно выдало стоящему снаружи полицейскому приказ уйти в другое место.

73

73

В ангаре было темно. Белизариус не привык ориентироваться в мире, не полагаясь на ощущение окружающих магнитных полей. Отсутствие поляризации и напряженности сбивало с толку. Но исчезла не только поляризация магнитного поля. Дрейфовала, потеряв ориентацию, часть самой основы его личности.

Он не умер. Он выжил в фуге, не по плану, но это не имело значения. В некотором смысле, вынесенный биоинженерией смертный приговор, висевший над ним с подросткового возраста, отступил. Произошло нечто большее. Он пережил ощущение нового знания столь глубоко, столь ошеломляюще, что его жизнь до и после уже просто нельзя было сравнивать. Он коснулся обнаженной сути гиперпространства. Он двигался внутри обнаженной геометрии пространства-времени. Он был создан для этого, но при создании были допущены почти фатальные ошибки, а его новые органы чувств не могли найти свою экологическую нишу. А теперь нашли. Ни один обычный человек никогда не смог бы ни испытать то, что он испытал, ни оценить это. Все это было сродни религиозному опыту, как у Кукол или Святого Матфея. Оказавшись перед лицом столь великого дара, было трудно и дальше хранить в себе злость.