Он должен рассказать это Кассандре.

Но сначала ему нужно выжить.

– Это не сработает, – прошептал Белизариус. – Я не могу функционировать без чувства магнетизма, мне нужно входить в savant и выходить из него по своей воле. Я не смогу все сделать, не контролируя себя полностью. Отмени нейронное разделение и верни управление мне.

Пауза затянулась. Квантовый интеллект был в состоянии обрабатывать алгоритмы и факты, проецировать их в будущее, и все это параллельно. Но Белизариус понимал состояние этого интеллекта. Для него это было новым и опасным делом, поэтому он медлил с ответом.

Несомненно, квантовый интеллект сравнивал собственные шансы успешно закончить аферу с шансами Белизариуса. Он желал обрести врата времени ничуть не меньше. Он желал получить врата времени настолько же сильно, насколько Белизариус желал остаться в живых.

И, скорее всего, он рассчитывал вероятность того, что Белизариус еще когда-нибудь вообще войдет в фугу. Однако квантовый интеллект не мог определить алгоритмы, по которым существовала личность Белизариуса, создать модели, чтобы предсказывать его поведение; если таковые и существовали, они постоянно менялись под влиянием текущей ситуации, делая его существом непредсказуемых вероятностей, подобно квантовому явлению. Не обладающий сознанием гиперинтеллект не мог смоделировать поведение личностного сознания. Однако пауза все тянулась, и Белизариус понял, что квантовый интеллект не уступит ему контроль.

– Что ж, тогда восстанавливай разделение, – сказал Белизариус интеллекту. – Я буду управлять ситуацией, а безличный квантовый интеллект будет действовать в отделенной области.

«Постоянно?»

– Да.

Прошло четырнадцать целых восемь десятых секунды.

И вдруг он снова ощутил магнитные и электрические поля окружающего мира. Закружилась голова. Белизариус выдохнул. Оказывается, все это время он стоял, затаив дыхание.

Если только квантовый интеллект не оказался способен обмануть его, то мозг снова принадлежал Белизариусу. Хотя его мозг никогда не был полностью в его власти. Его создатели сделали его таким, что ему приходилось время от времени уступать свой мозг нечеловеческой сущности. Так было и теперь, но впервые с тех пор, как он был подростком, он не был личностью, которая может случайно исчезнуть, свалившись в фугу. Его победа была огромным и пугающим шагом в эволюции.

Ведущий в прошлое немигающий зев «червоточины» глядел на него, светящийся красный овал, удерживаемый на месте ударопоглощающей пластиковой оберткой, которую инженеры Союза создали, чтобы удерживать его на месте. Даже не входя в savant, мозг Белизариуса вцепился в мраморные переливы узоров, анализируя их геометрию, подбирая уравнения для описания сил, вызывающих это движение. Инстинкты столь же опасны, как и их отсутствие.