– Что ты хочешь сказать?

– Ты не выдержишь тех перегрузок, на которые он способен, – сказал Стиллс. – Просто прекрасная штуковина.

– Ты будешь скучать по тому, как полетал на нем? – спросила Мари.

– Да, если не начну летать за Союз.

– Что? – переспросил Белизариус.

Мари поперхнулась так, что красное вино пошло у нее носом.

– Конгрегаты все еще обладают самым мощным флотом, – заговорил Стиллс, – но теперь у них не самый большой хрен. Если я хочу летать на лучших в истории человеческой цивилизации истребителях, то надо летать за Союз.

– Вы же клиенты Конгрегации, – сказала Мари.

– Черта с два, – ответил Стиллс. – Племя никогда не подписывало договор. Мы на контрактах у конгрегатов, и в наших контрактах все четко оговорено.

– Придурок, ты не можешь присоединиться к Союзу! – сказала Мари. – Ты же не африканец.

– Но и не сосущий кислоту венерианец, однако летал на tonnères с тех пор, как подрос достаточно. А ты что, патриот?

– Нет, – ответила Мари. – Валяй. Мне плевать. Все равно конгрегаты победят в конце концов.

– Возможно, – согласился Стиллс. – Но я уверяю тебя, что у Союза есть прекрасные истребители, а у их пилотов cojones с грейпфрут размером.

– А ты хочешь сделать со своими деньгами какую-нибудь глупость, Мари? – спросил Святой Матфей.

– Я собираюсь сделать себе хорошую пожизненную ренту, – безразлично ответила Мари. И тут же рассмеялась, не в силах сдержаться. – Я так далеко не загадывала. Думала, что нас всех пристрелят. Не знаю. Могу купить какую-нибудь луну, где-нибудь, или целый городок на Венере. А… кому я голову морочу? Наверняка все профукаю на лотерейные билеты и взрывчатку.

Народ не угомонился даже к утру, и через какое-то время Белизариус взял Кассандру за руку и вывел из комнаты. Отвел в свою комнату. Здесь не было ни купола с видом на звезды, как на Птолемее, ни спартанского комфорта его комнат в Свободном Городе, но он повесил на потолке небольшие цветные светильники. Он стоял, держа ее за руки, и она улыбалась в их слабом свете.

Он так далеко зашел. Покинул Гаррет, злой, испуганный и удрученный. Он познал новый мир, спрятавшись от старого, однако в конечном счете эти два мира стали взаимодействовать, подобно перекрывающимся вероятностным волнам. И каким-то образом интерференция этих двух миров погасила его злость и разочарование, погасила его страх, и он оказался способен вернуться к своей прежней любознательности. Это было в природе квантовой логики, то, что иногда взаимоисключающие состояния тоже могут сосуществовать. Он был прав. И Кассандра была права. Истина, их последний результат наблюдения, заключалась в сложном взаимодействии, интерференции.