Павилу не нужно было уметь общаться на машинном коде, чтобы понять, что мир просто стёр птиц, удалив их из себя, либо деформировав. Без какой-либо жалости или сожаления. Как бог, удаляющий свои неудачные работы, и не важно, что они по этому поводу думали.

Но сфера, переливающаяся всем спектром красок, фрактальными узорами, мозаичными стриктурами, неизменно висела в небе. Теперь некоторые области её покрылись зеркальным слоем, в котором отражались стоящие на земле люди и дальний объект, пролетающий над водородными облаками Сатурна. Павил вспомнил о своём рассказе идеи зарождения чёрных дыр Леклерку, о векторном поле. Смотря на своё отражение в сфере, ему казалось, что он видит то самое векторное поле, покрывающее поверхность сферы, только в абсолютно хаотичном наборе векторов, не сходящимся в одной точке, не представляющие никакого особого градиента.

— Он говорит, — подал голос Леклерк.

— Кто? — спросила Аманда. Он бросила попытки найти маленьких насекомых и теперь смотрела только вверх — на «коробку с крыльями».

— Разум, — радостно, переводя дух, выкрикнул Леклерк.

— С нами? — спросил Павил.

Леклерк долго думал, изучая коды перед собой, прежде чем ответил на вопрос Павила.

— Нет, не с нами, — он раздражённо ударил рукой по краю консольного окна, как бьют по плохо рабочим старым монитором.

— Как удивительно, — усмехнулся Павил. — Ему мы не интересны.

— Но он общается. Пытается общаться, — Леклерк перевёл дух. — Ладно. Вы готовы?

— К чему? — Аманда сделала шаг вперёд к математическому дереву, стоящему совсем рядом.

— Наши мысли перенесутся вместе с данными по прямому лучу к Ками. Если у него есть хоть какой-то приёмник, он должен поймать электромагнитную волну.

— Какой расстояние до него? Сто тысяч километров? Одна третья световой секунды, — заметил Павил. — Как это будет для нас выглядеть?

— Я не знаю, — ответил Леклерк. — Я никогда такого не делал. Но вряд ли сильно отличается от переноса любой информации. Когда связь установится, думайте о том, что хотели бы сказать… я не знаю… этому объекту. Это мыслительный процесс. Я вижу, что Андан видит нас. Он считывает нашу новую кору.

— Иначе бы, мы бы не видели визуализацию этого мира для нас.

— Верно, — Леклерк свернул окно консоли в маленький квадрат, который сложил в своей руки. Аманда удивлённо посмотрела на него. — Мне это больше не потребуется.

Как писатель пишет книгу, погружая в неё свой смысл, так же и разум Андана вписывал новые значения в своё бытие, творя себя из тех крошек, которые остались от него былого. Самовоспроизводящаяся машина, подобная разуму млекопитающего ставшего человеком, пробудилась, заполняя свои пустующие кластеры приливами информации, вписывая самодельную информацию в недостающие цепи нейронной сети. И первое, что она поняла, раскрыв свои программные глаза — это то, что здесь был другой. И сколько бы раз Андан не производил анализ, сколько бы раз не пытался найти источник информации извне — ничего не получалось.