– Она должна запоминать сексуальные позы между дублями. Увлекательная работа – интересно, какое требуется образование и когда на пенсию.

Уайлдера это потрясло. Из дурацкой щепетильности сам он не пытался расспрашивать ассистентку. Занимаясь с ней любовью в ее квартире на 3-м этаже, Уайлдер иногда представлял, что она автоматически запоминает все объятия и сексуальные позы – на случай, если ее куда-то позовут, – и может продолжить с того самого места с другим бойфрендом. Среди бесчисленных профессий обитателей высотки попадались очень неприятные.

Глядя, как жена цедит ликер, Уайлдер поглаживал ее худые бедра.

– Послушай, ты как будто ожидаешь конца. Мы все поправим и поведем мальчиков в бассейн!

Хелен покачала головой:

– Слишком много вражды. Она была и прежде, а сейчас прямо вырвалась наружу. Люди цепляются к детям – мне иногда кажется, сами этого не замечая. – Хелен села на краешек кровати, пока Уайлдер переодевался, и посмотрела в окно на соседние здания на фоне неба. – Вообще-то, это не жильцы виноваты. Это высотка…

– Знаю. Но когда полиция завершит расследование, все успокоится, вот увидишь.

– А что они расследуют?

– Конечно, смерть. Нашего прыгуна ювелира. – Уайлдер подобрал камеру и снял крышку с объектива. – Ты говорила с полицией?

– Не знаю. Я ни с кем не хочу встречаться. – Собравшись с силами, Хелен подошла к Уайлдеру. – Ричард, как ты смотришь на то, чтобы продать квартиру? Мы могли бы съехать. Серьезно.

– Хелен… – Смешавшись, Уайлдер взглянул на крохотную, но стойкую фигурку жены. Он снял штаны, словно выставляя широкую грудь и тяжелые чресла, чтобы самому убедиться в своем авторитете. – То есть сдаться, смириться с тем, что нас вышибли? И мы уже не вернем потраченных денег.

Хелен опустила голову и снова повернулась к кровати. Именно по ее настоянию полгода назад они переехали из первой квартиры в цокольном этаже. Тогда они всерьез подумывали совсем съехать из высотки, но Уайлдер уговорил Хелен остаться – хотя и сам не совсем понимал почему. Прежде всего, он ни за что не признал бы провал своей попытки общаться на равных с соседями, смотреть в глаза самодовольным бухгалтерам и маркетологам.

Когда в комнату вошли сонные сыновья, Хелен заметила:

– А может, получится переехать повыше.

Брея подбородок, Уайлдер думал над последними словами жены. Хелен, разумеется, говорила о социальном лифте, о подъеме в «лучшее окружение» – подальше от низких «пригородов», поближе к приличным жилым районам, где-то между 15-м и 30-м этажами, с чистыми коридорами, где детям не придется играть на улице; где воздух напоен толерантностью и утонченностью.