– Это уж точно, – согласилась Айрин. – Между прочим, обыкновены с минуты на минуту прозреют. Так что давайте пошевеливаться.

Так они и сделали. Теперь тропинка бежала вниз, а спускаться всегда легче, чем подниматься. Но бежать во тьме по горной тропинке с большой скоростью чертовски опасно: можно со всего размаха удариться о ствол дерева или споткнуться о камень.

Вскоре позади снова послышался топот шагов. Это солдаты прозрели и побежали следом.

Дор велел тропинке предупреждать об опасностях. Зная, что у них под ногами, что ждет впереди, путешественники двигались более уверенно. Помогал и солнечный камень. Дор понимал, однако, что через какое-то время им придется свернуть с удобной тропинки. Солдаты уже дышали им в спину, к тому же у них были факелы. А среди скал труднее скрыться, чем среди деревьев и зарослей...

– Мост разрушен, – предупредила тропинка.

– Какой мост? – на бегу спросил Дор.

– Деревянный мост через пропасть, тупица!

– А почему он разрушен?

– Королевские солдаты боятся хазар, вот и сломали.

Гранди сочинил прекрасную историю, но теперь они сами должны расплачиваться.

– А в каком-нибудь другом месте через пропасть можно перебраться?

– Думай сам. Пропасть перед нами.

Путешественники остановились. Перед ними, затянутая туманом и тьмой, лежала пропасть. Лунный свет не мог добраться до затянутых мраком глубин, хотя и старался вовсю.

– Молодой, полный сил кентавр, может, и перепрыгнул бы, – оценив расстояние, задумчиво произнес Арнольд. – Но я... увы.

– Если бы у нас была веревка, – подхватила Айрин, – если бы Чет был сейчас с нами...

Да, мост был разрушен. Лишь жалкий обломок торчал из скалы. Хазары не могли покорить маленькое королевство Нехитри-Будьпрям именно потому, что прежде им пришлось бы перейти пропасть. А мост, наведенный хазарами, легко можно было либо разрушить, либо поджечь.

Свет факелов приближался.

– Волшебная мазь! – вдруг вспомнила Айрин. – Кругом полно тумана. Давайте попробуем.

– Ты забыла, что эта мазь проклята, – стал горячиться Дор. – Если мы ею обмажемся, то непременно совершим какой-нибудь бесчестный поступок. А у нас, вспомни, нет никакого средства исправить...

– Ну, тогда солдаты совершат собственный бесчестный поступок по отношению к нам. И очень даже просто. И не задумаются.