– Я не знаю. А вот Дженни, похоже, догадывается.

Так что если мы поймем, что сказала бы в такой ситуации Электра, то, возможно, сообразим и насчет Дженни.

И почему решение не дается ей просто, и почему Че попросил решать ее.

– Да, это загадка. Что бы ему самому не разобраться?

– А почему ты до сих пор не разобрался со своими нареченными?

– Одно другого не касается.

– А по-моему, касается. Мне кажется, решение такое трудное, что принять его самому Че оказалось не под силу и он обратился к Дженни. Но для нее оно оказалось ничуть не проще, поэтому и она не может определиться. Возможно для Электры, попроси ты ее о чем-то подобном, это было бы не легче. Конечно, ваши проблемы не совсем одинаковые, но, сдается мне, между ними есть нечто общее. И нам не мешало бы выяснить, что именно.

– Похоже, ты уже разбираешься в этой истории лучше меня, – сказал Дольф, который не мог не заметить, что соображения Глохи не лишены смысла. – Как это у тебя получилось?

– Ну, девочки вообще соображают лучше мальчишек.

– Вот уж не знал.

– Так ты же мальчишка. Но не в этом суть: положим, что-то общее действительно есть. Но вряд ли это любовный треугольник.

– Да, уж какая там любовь. Они ведь дети.

– А мы нет? – лукаво усмехнулась Глоха.

– Какой я тебе ребенок! Мне на той неделе жениться.

– А мне, между прочим, столько же лет, сколько и тебе. Так что если бы ты превратился в крылатого гоблина, я могла бы показать тебе кое-что интересненькое.

При этих словах Дольф вспомнил о том, какая чудесная у Глохи фигурка, и ему правда захотелось обернуться крылатым гоблином.

– А трусики покажешь? – спросил он.

– Ишь, какой хитрый, – она двинула его ногой по ребрам. – Это если только ты на мне женишься.

– У меня и так уже две невесты, – закручинился юноша.