Другая нога была закопана под здоровенной инфузорией. Конечно, на инфузориях растут исключительно женские туфельки, но определенная система угадывалась и здесь – ведь туфельки носят на ногах. Паровичок работал с удовольствием – ему нравилось копаться в земле. Конечно, обидно, что ему не дают сгрызть им же самим отрытые и отпаренные кости, но Стэнли не своевольничал, не желая огорчать Айви.

Рука находилась под арсенальной рукавишней. В отличие от вишен бамбуковых рукавишни плодоносили стальными рукавицами, из которых, как из почек, произрастало всяческое холодное оружие: мечи, копья, бердыши и секиры. Одна из таких рукавиц сжимала вороненый клинок, отнятый Джорданом у рыцаря. Меч прекрасно сохранился.

– Странно, – размышлял вслух призрак, – зачем ей понадобилось оставлять этот меч там, где зарыта моя рука? Может, в насмешку?

Его собственный меч злонравная Панихида выбросила в ров, и теперь он, надо полагать, давно рассыпался от ржавчины. Четыреста лет – срок немалый.

Верхнюю часть торса Панихида зарыла под ребристой клетчатницей – приземистым деревцем с клетчатой корой и похожими на ребра сучьями, увешанными разных размеров птичьими клетками. Этот казавшийся на первый взгляд странным выбор соответствовал той же логике, ведь здесь была захоронена грудная клетка Джордана – ребра с остатками позвонков.

Однако последний обрубок оказался погребенным под плакучей ивой. Не иначе как в ознаменование плачевного конца, постигшего простодушного варвара. Распаривая пропитанную слезами землю, Стэнли прослезился и сам – хорошо еще, слезы были горькими а не горючими. Но в конце концов крестец Джордана был откопан и уложен под зонтичник. Айви уложила кости по порядку, так что на земле образовался полный скелет.

– А что теперь? – спросила она. – Он срастется и начнет выплясывать, как те скелеты, что обитают в гипнотыквах?

– Не берусь судить, – с сомнением ответил Джордан. – Четыреста лет – большой срок. Раньше мне не доводилось умирать так надолго.

– Ничего, у меня есть исцелебные капли, – заявила Айви и тут же побрызгала на скелет из маленького пузырька.

Капли запузырились и впитались в кости, однако ничего не произошло.

– Вот видишь, – начал Джордан, – поскольку моя плоть обратилась в прах...

– Чепуха! – перебила его девочка. – Главное, как следует сосредоточиться! – И Айви сосредоточилась.

А когда она сосредоточивалась, происходили самые диковинные вещи. Талант, как известно, не зависит от возраста – либо он есть, либо его нет, Айви была настоящей волшебницей, силой своего дарования способной потягаться с самыми известными волшебниками в истории Ксанфа. Главный ее талант заключался в способности усиливать чужие таланты, и именно это произошло сейчас. Природный талант Джордана усиливался воздействием исцелебных капель, эффективность которых, в свою очередь, многократно возрастала под магическим влиянием Айви. От Джордана остались лишь трухлявые кости, плоть его давно стала прахом, но даже четыре века тления оказались бессильны против магического таланта, помноженного на мощь истинной волшебницы. Скелет начал срастаться.