Алкидий прислушался к своему организму.

— Нет, — ответил он, — никаких перемен, хотя…

— Что, что ты ощущаешь? — встрепенулся Фемистоклюс.

— Да вот по малой нужде захотелось, — несколько растерянно ответил Алкидий.

— Тьфу ты! — Рыжебородый грек с чувством сплюнул на пол Олимпа.

Плевок с шипением испарился.

— Ты чего на божественную твердь плюешь, совсем сдурел? — заорал на друга Алкидий. — Это тебе не Парфенон какой-нибудь.

Вяло переругиваясь, греки двинулись дальше.

— Все, не могу больше. — Алкидий скорчил жалостливую гримасу. — Как хочешь, но мне нужно в туалет.

— Наши походные горшки остались в Греции, — покачал головой Фемистоклюс. — Давай, становись в уголок, я тебя, так уж и быть, прикрою.

— От кого? — изумился парень.

— Ну… — неопределенно протянул рыжебородый, — мало ли…

— Ты хочешь, чтобы я сделал ЭТО на Олимпе?!!

— Ну да, — удивился Фемистоклюс, — и нечего на меня орать. Нам тут теперь жить, причем неизвестно, сколько времени. В принципе ты, конечно, можешь разыскать Зевса и спросить его, где у них тут отхожее место, но боюсь, он сделает тебе что-то очень и очень плохое.

— Ладно, уговорил, отвернись, — зло бросил Ал-кидий, направляясь к ближайшей нише со статуей.

Фемистоклюс деликатно отвернулся.

За его спиной раздалась какая-то непонятная возня, после чего…

— А-а-а-а… — дико заорал Алкидий, заставив стоявшего на стреме приятеля подпрыгнуть на месте.

Схватившись за сердце, рыжебородый грек стремительно обернулся и замер в ужасе…

Несчастный Алкидий с круглыми от страха глазами висел в воздухе в двух метрах от пола, смешно дергая голыми ногами.