Если бы на месте Васи был более тонкий человек, то в глубине его подсознания давно уже зашевелился бы червячок первобытного инстинкта самосохранения, заставляющий пальцы повернуть ключ в замке зажигания, а ноги нажать попеременно на сцепление и газ. Но Вася тонким человеком не являлся, а потому ничего не почувствовал.

Он открыл массивную водительскую дверцу и вышел из машины, стараясь держаться так, чтобы пистолета в его правой руке со стороны было бы не видно.

– Чего тебе? – приветливо спросил киллер. – Чего уставился?

– Хорошая ночь, – задумчиво проговорил клиент, обращаясь словно бы и не к Васе, а как бы беседуя сам с собой. Потом он поднял руку и снял очки, уставившись на Васю холодным взглядом стальных глаз. – Хорошая ночь для смерти, не правда ли?

Вася вздрогнул. Как он угадал? И почему не бежит, если знает, зачем Вася здесь?

– Распространяемые вашим мозгом эманации охотника заполонили собой всю округу, – продолжал объект нести какую-то ахинею. – По крайней мере, я почувствовал их еще за километр от дома. Если я не ошибаюсь, то в правой руке у вас пистолет, который вы столь же усердно, сколь и безрезультатно стараетесь спрятать в тени. Прав ли я?

– Прав! – хрипло выкрикнул Вася, вскинул оружие и нажал на спусковой крючок.

Пистолет Макарова – это конечно же не триста пятьдесят седьмой магнум, не сорок пятый кольт Грязного Гарри и даже не презираемая профессионалами беретта с очень низкой кучностью стрельбы. И скорость пули на выходе у него поменьше, и калибр не тот, да и прицельная дальность оставляет желать лучшего. Но для разового дела грошовые пистолеты годились, выбрасывать же ради очередного фраера тысячедолларовую пушку Вася не собирался. Но тут он пожалел, что у него ее нет.

Хотя…

Глушитель идеально поглотил звук выстрела, так что Вася отчетливо смог расслышать мокрый шлепок входящей в тело пули, вдобавок он увидел дырку в одежде, прямо под левым нагрудным карманом дорогой кожаной куртки.

Клиент покачнулся.

Клиент поморщился, словно у него внезапно заныли зубы.

И все.

– Самонадеянность и некомпетентность, – констатировал он. – На пороге тысячелетий именно они сменят на лидирующих позициях рейтинга неприятностей России дураков и дороги.

Вася не поверил своим глазам. После такого попадания человек должен был валяться на асфальте, хрипеть и корчиться в конвульсиях, а не разговаривать с собственным убийцей тоном профессора, выдающего нотацию нерадивому студенту.

Или на парне бронежилет? Но звук впивающейся в плоть пули Вася не мог перепутать ни с чем. Он выстрелил еще раз, целясь в шею. Шея точно была беззащитной. Еще один шлепок, еще одна гримаса на лице.