Мы пошли с ней гулять в… Короче говоря, пошли гулять. Что дальше?

Джип. Гоша Северный. Вадик. И этот… Олег Сорвиголова.

И что случилось? Явно какая-то нехорошая история, судя по всему, с эпилогом, в котором фигурирует удар по голове. Астролябия!

Что за ненавистное слово!

Ну, удар по голове, ясное дело, и есть причина того, что Никита сейчас оказался в больнице.

А вот насколько серьезные последствия могут быть после такого удара, это сейчас надо выяснить. От врачей-то, конечно, ничего добиться нельзя.

Никита попытался приподнять голову.

Ничего не получилось.

Попытки пошевелить рукой или ногой тоже ни к чему не привели. Единственное движение, которое Никите удалось, — скосить глаза и увидеть в результате кончик собственного носа.

«Невесело, — подумал Никита. — Парализован?»

Обрывки мыслей, плававших на поверхности его помутненного сознания, говорили, кажется, о том, что — паралич — еще более или менее легкие последствия, сравнительно с тем…

Сравнительно с чем?

Опять неясно.

«Сволочи! — выругался Никита, неизвестно к кому обращаясь. — Уроды!»

Он попытался повернуть голову набок. Частично ему это удалось, но результаты оказались неутешительными — только белая стена, пупырчатая какая-то, словно покрытая толстым, неряшливым слоем известки.

«Если я глазами только двигать могу, — думал Никита, вращая зрачками, чтобы увеличить свое поле зрения, — то что же со мной все-таки произошло? Неужели правда — паралич. Я тела своего совсем не чувствую. А есть оно, мое тело, вообще или нет? Интересно, я одетый или раздетый?»

Ход мыслей Никиты прервался на секунду, и вдруг он как бы увидел свое тело со стороны — массивное туловище с длинными руками и ногами, пучки мышц под белой кожей, едва тронутой загаром, знакомая татуировка на плече — оскаленный черный зверь, навечно замерший в хищном прыжке, ножевой шрам на груди, крохотная точка родимого пятна на шее…

Стоп.

Никита закрыл глаза и снова открыл их.

Сомнений не было.