— Ладно-ладно, — вздохнула матушка мистера Тэннера, вставая и убирая стеклянный шар в сумочку. — Ты победил, во всяком случае — пока. У меня терпения хоть отбавляй, — добавила она. — Могу и подождать. В конце концов, сам знаешь, я свое получу. Обычно я, что хочу, получаю.

— Не на сей раз, — покачал головой Пол.

— Поживем — увидим. — Снова все та же ухмылка. — И господи помилуй, развеселись немного, а? Похоже, ты все-таки получишь свой хеппи-энд.

— Да, — твердо ответил Пол.

— Если это можно так назвать, — добавила матушка мистера Тэннера. — Потому что ты ведь сам знаешь, что случится, правда? Лет через десять-пятнадцать, а может, и двадцать ты вспомнишь этот день и пожалеешь, что у тебя не хватило к черту здравого смысла. Так и вижу тебя тогда, для этого даже хрустального шара не нужно: вот он, ты, с отвислым животом и лысиной, вот она — обмякла, пошла морщинами, вот вы двое — пререкаетесь из-за денег или детей, или из-за того, что нужно ехать к ее маме, а у тебя полно работы, которую ты принес домой. Двадцать лет такой жизни? За вооруженное ограбление меньше дадут, да еще скостят за примерное поведение. Получай свой хеппи-энд, золотце. Ты его заслужил.

Пол подумал над ее словами, а потом схватил гоблиншу за шиворот и потащил к двери.

— Правда? — спросил он и счастливо улыбнулся. — Спасибо! — И вышвырнул ее за порог.

— Только одно, — сказал Пол.

Это случилось четыре дня спустя, и Софи все еще не передумала. Шло их первое воскресенье вместе, которое оказалось совсем не таким, как он его себе представлял. Другим, но лучше. Правда, была одна малость.

— В чем дело? — спросила Софи.

Он помешкал. Ему, в сущности, не надо задавать этот вопрос; скорее всего будет лучше, если он помолчит. Собственно говоря, ему и знать этого не нужно, и сам факт вопроса станет предательством. Любой, у кого есть хотя бы унция мозгов и такта чуть больше, чем у бомбы, просто об этом забыл бы или хотя бы промолчал. Но...

— Тот, как же его звали... — начал Пол. — Шаз, художник-керамист. Что у вас случилось?

Софи только молча посмотрела на него.

— Ладно, не надо, — быстро проговорил он. — Мне не следовало спрашивать.

— Нет, — возразила она, — все в порядке. Просто мне немного стыдно, вот и все. Понимаешь... ну, помнишь стол в конференц-зале, тот, который показывает истинную сущность вещей?

Пол кивнул:

— Мистер Червеубивец назвал его бесоотражающим зеркалом.

— Вот именно. Ну, это не обязательно должно быть зеркало или стол. — Ее брови сошлись к переносице. — Судя по всему, того же эффекта можно достичь с самой обычной фольгой.