— М-м-м, — ответил Пип. — Честно говоря, мне немного трудно разобрать почерк.

— Сомневаюсь, — возразил Джон Веллингтон. — Давайте же, не чинитесь.

— Прошу прощения, — сказал Пип, и что-то в его тоне напомнило Полу кое-кого, кого он привык видеть в зеркале. — Это просто... несколько личное, если понимаете, что я имею ввиду.

— Уверен, ничего более личного, чем провести сто тридцать лет стаплером. Пошевеливайтесь!

Пожав плечами, Пип прочел слова, в точности, как Пол их расслышал. Версия Софи была идентичной. Графиня Джуди зарделась, а Джон Веллингтон рассмеялся.

— Это только доказывает, — сказал он, — сколь ненадежный инструмент человеческая речь. Как бы то ни было, свое я доказал. Теперь можем начать расследование. — Повернувшись, он по очереди поглядел в упор на каждого партнера. — Думаю, мистера Червеубивца мы можем исключить сразу, поскольку к нам на фирму он пришел через много лет после моего исчезновения. Тео, — сказал он, и впервые на памяти Пола вид у профессора стал такой, словно ему определенно не по себе. — Конечно, мы никогда не питали друг к другу приязни, вы завидовали мне, а я вас презирал, все это вполне понятно. Но я никогда бы не подумал, что у вас хватит духу замышлять против меня, даже если казалось, будто мой идиот-племянник все же одержал верх. Что скажете?

Прежде чем ответить, профессор Ваншпее долго оглаживал бороду.

— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем прикончить вас и продать ваш труп на корм для кошек, — торжественно ответил он. — Однако я искренне верил, что вы погибли.

— Благодарю вас, — столь же торжественно ответил Джон Веллингтон и обратился к следующей: — Джуди. Как-то раз мы, помнится, обсуждали вас со старым Джоном Холлингшедом, который заправлял "Гейэти"[27]. Когда в семидесятых годах девятнадцатого века вы поступили хористкой в труппу, Холлингшед сказал: "У нее честолюбие приходского священника и мораль уличной кошки, и все равно есть в ней что-то, что мне не совсем нравится". Это были вы? Графиня мрачно улыбнулась.

— Нет.

— Великолепно. Казимир, дружище, — ласково продолжил Джон Веллингтон, — большинство людей убеждены, что вы слишком глупы, чтобы быть коварным, но тут я не согласен. Да, вы недалекого ума, но ведь вы еще и жадный. Вы знали, что сделал со мной Хамфри?

Вид у мистера Сусловица стал такой, будто он вот-вот расплачется.

— Я приехал в эту страну без гроша за душой, и всем, что у меня есть, обязан вам. Благодарение Господу, что вы вернулись к нам, мой старый добрый друг Джон Уэлс.

— Замечательно, — кивнул Джон Веллингтон. — А значит, остаетесь вы, Деннис. Я не стал бы делать вид, что вы выше козней, даже если смог бы найти лестницу, чтобы так высоко залезть. Это были вы?