– Пей, Рыжий! – скомандовал он.

Я глотнул.

Переливающаяся золотым солнечным светом реальность Вне Закона свернулась в громадную дубинку и съездила мне по темечку.

Самогон был крепок, вонюч, неудобоварим… Но самое ужасное – он был теплым.

– Советчик! – захрипел я, разевая рот, как вытащенная из воды рыба. – Скажи мне… Какие шансы на то… Что дефзонд включится?

Он пощелкал и сообщил:

– Двадцать из ста.

– Великий Ливий! Такие муки… ради двадцати… из ста…

– Это еще не муки, хозяин, – муки будут впереди. Вам еще надо удержать его в своем желудке.

Я хлебнул опять, зашатался и просипел:

– Святители небесные, спасите.

Рот наполнился горячей слюной, желудок сжался в судорожном спазме. Гулкая барабанная дробь зазвучала в моей голове.

Я глотнул еще раз.

– Салоник, что вы делаете?

Слова донеслись из далекого далека и прозвучали слишком нереально, чтобы на что-нибудь повлиять. Я опять глотнул, и меня затошнило.

– Уиш, идиот, прекрати делать это!

– О день и ночь! Вот это чудеса!