Изящный крой свидетельствовал о тонком вкусе хозяйки, логотип знаменитой фирмы – о том, что она не имеет недостатка в финансах, а колечко на указательном пальце правой руки – о том, что, несмотря на свою молодость, она уже связала себя узами Гименея.
Перед ней стоял бокал амельсинового1 [Амельсин – очень вкусный и полезный фрукт с оранжевой коркой и такой же оранжевой мякотью. Его какое бы то ни было родство с мифическим фруктом со Старой Земли – апельсином серьезные историки кулинарии и растениеводства единодушно отрицают. Мы всецело присоединяемся к их мнению] сока, тонко нарезанный на ломтики арбузно-дынный бисквит и вазочка с мороженым. Видимо, она вкушала свой легкий завтрак.
– Простите, не занято? – спросила гостья.
– Нет, садитесь, пожалуйста… – рассеянно бросила девушка и мельком взглянула на неожиданную соседку.
И невольно замерла, а на лице ее отразилось искреннее и глубочайшее удивление.
Но несравненно большее изумление отразило и лицо ее собеседницы, словно выточенное из темного дерева.
Так они и смотрели друг на друга, неподвижно замерев и только что не открыв рты от изумления.
Наконец старшая стряхнула оцепенение.
– Принцесса? – неуверенным полушепотом спросила она.
– Княгиня де Орсини? – точно так же недоуменно ответила вопросом на вопрос девушка.
– …Ну ты понимаешь, девочка моя? Вся моя семья многие поколения принадлежала к радикалам, – печально говорила экс-княгиня, спустя полчаса, когда первые объяснения уже закончились. – И что мне еще оставалось делать? Приходилось не только скрывать свою любовь к мужчинам, но и быть самой активной в своей партии. Я-то поначалу и не особенно стремилась, так сзади вся родня подталкивала – давай, давай! Ты ведь знаешь, из всех амазонийских знатных фамилий чернокожих раз-два и обчелся, да все на бедных планетах. Где ж еще можно было сделать карьеру? Да если бы не эта наша вечная борьба с императрицами, кто бы о нас вообще знал? Мы ведь сколько времени с этого кормились! А потом, знаешь, с годами привыкаешь ко всему этому, так что уже по-другому почти невозможно. Что я могла? – повторила она. – Так что ты уж не держи на меня зла, ладно?
– Тебя изгнали? – спросила Милисента.
– Изгнали, конечно. Нет, вообще-то я сама отреклась, чтобы не подводить семью. – Она невесело махнула рукой. – И гарема, само собой, лишили, и титула… А ты-то как? Хотя бы счастлива?
– Очень, – улыбнулась Милисента и приподнялась, потянувшись за мороженым. При этом ее платье слегка натянулось, обрисовав чуть округлившийся живот. Элеонора де Орсини понимающе улыбнулась.