— Что, ни единого дружка? — чуть ли не жалобно повторила девушка свой вопрос.

— Ну… когда-то у меня была ручная ядовитая жаба, но мне кажется, что она не в счет. Тем более что, узнав меня поближе, она ускакала.

Глоха начала понимать, что перед ней не простой похититель. Дело обстояло несколько сложнее.

— А как ты попал в этот замок? — спросила она. — Может быть, твое прошлое поможет разобраться в настоящем?

— Это история короткая и скучная. Да и что тут разбираться: давай лучше быстренько поженимся и займемся исполнением супружеских обязанностей.

— Вот что, — несколько нервно заявила Глоха, — усвой как следует, что ни о нашей свадьбе, ни более того об исполнении… сам знаешь чего (ее деликатная натура противилась упоминанию вслух таких вещей, как «супружеские обязанности») не может быть и речи. Лучше объясни, почему ты постоянно похищаешь новых девушек, вместо того чтобы, как все, иметь одну жену?

— А что мне остается делать? Каждый день я ловлю новую нимфу, совершаю с ней брачный обряд, исполняю супружеские обязанности, а на следующий день она ничего — ну ничегошеньки! — не помнит. У меня не остается другого выхода, кроме как ловить новую. Это, знаешь ли, весьма огорчительно.

— Давай-ка послушаем твою короткую скучную историю, — предложила Глоха, решив, что ему не вредно будет отвлечься от своих огорчений. — Обязательно расскажи мне, как ты заполучил в свое распоряжение этот замок, почему называешь его какой-то там республикой и почему беспрерывно на ком-то женишься. А я послушаю, но, если ты не против, буду держаться от тебя на безопасном расстоянии.

— Да ладно, я не против. Иногда, для разнообразия, даже приятно завести собеседника, с которым можно потолковать как с разумным существом.

Это было понятно. Имея дело с одними нимфами, которые столь же глупы, сколь обольстительны телом, было немудрено истосковаться по обычному человеческому разговору.

Поместив между ним и собой стул, Глоха уселась на пол, готовая взлететь при малейшей его попытке приблизиться, и навострила ушки.

Велено повел свой рассказ.

Во времена, окутанные туманом седой древности (с той поры минуло уже лет тридцать), жила-была старая ткачиха. С утра до ночи, не покладая рук сидела она за ткацким станком, чтобы заработать на пропитание себе и своей юной невинной дочери. Она практически не отдыхала, да и на воспитание дочери у нее практически не оставалось времени, однако однажды старуха все же выкроила минутку, чтобы дать дочурке совет:

— Верескея, доченька, надеюсь, ты понимаешь, как следует действовать и что говорить, когда к тебе несвоевременно подойдет чрезвычайно разгоряченный, возбужденный и безответственный молодой человек?