— Провести Велено? Вы о чем? — спросил Велко.

— Он хочет жениться на женщине, которая его полюбит, — пояснила Глоха. — Метрия может выйти на него замуж и притвориться влюбленной.

— Зачем?

— Ради нашего освобождения.

— Но зачем это ей? — снова спросил он.

— Да затем, — пояснила Метрия, — что такое самопожертвование будет способствовать постижению мною истинной греховности…

— Чего?

— Условности, верховности…

— Может быть, духовности?

— Неважно! — буркнула Метрия.

— Мне кажется, я понимаю, — промолвил Велко. — Метрия считает, что если она сумеет убедить Велено в своей любви, то он освободит нас и нимф, а ее поступок по своей человечности будет близок к человеческому. А это, в свою очередь, приблизит ее к постижению любви. Так?

— Примерно, — ответила демонесса. — Но все, само собой, будет обставлено строгими условиями: или он отпускает своих пленников, или никакого траха.

Что означает последнее слово, Глоха не поняла, однако решила не уточнять: ей почему-то показалось, что лучше этого не делать.

— Звучит более чем заманчиво, — признала она, — но, как мне кажется, мы не можем пойти на это из соображений морали и нравственности.

— Объяснит мне кто-нибудь, почему меня должны интересовать столь странные соображения? — спросила Метрия.

— Дело в том, что такого рода соображения весьма волнуют людей, способных испытывать настоящие чувства.

— Неужто обязательно тыкать мне в нос мою бесчувственность? — досадливо проворчала демонесса.

— Просто чувства — это такая деликатная сфера, — несколько сбивчиво откликнулась Глоха, — что тем, кто их не испытывает, бывает трудно объяснить, что к чему.